Он велел на эти крестины взять весьма дорогие ризы, положенные еще покойным отцом князя Григорова
в церковь; купель тоже была (это, впрочем, по
распоряжению дьякона) вычищена.
Остальное время, кроме родственных визитов, визитов к важным людям, обедни по воскресеньям
в домовой
церкви княгининого брата и скучного обеда у самой княгини, было
в полном
распоряжении молодых людей.
Были грабежи и по Невской перспективе, так что приказано было восстановить пикеты из солдат для прекращения сих «зол». Имеется также известие, что на Выборгской стороне, близ
церкви Самсония,
в Казачьей слободке, состоящей из 22 дворов, разные непорядочные люди имели свой притон. Правительство сделало
распоряжение перенести эту слободку на другое место.
На Татьяну Борисовну, как выражались дворовые села Грузина, «находило» — она то убегала
в лес даже
в суровую осень и пропадала там по целым дням, пока, по
распоряжению графа, посланные его не находили ее сидящей под деревом
в каком-то оцепенении и не доставляли домой, то забиралась
в собор и по целым суткам молилась до изнеможения, и тут уже никакие посланные не
в состоянии были вернуть ее
в дом, пока она не падала без чувств и ее не выносили из
церкви на руках, то вдруг, выпросив у графа бутылку вина, пила и поила вином дворовых девушек, заставляла их петь песни и водить хороводы, сама принимала участие
в этих забавах, вдруг задумывалась
в самом их разгаре, а затем начинала неистово хохотать и хохотала до истерического припадка.
Сестренцевич и тут блестнул, сделав
распоряжение, чтобы во всех католических
церквях была отслужена по нем заупокойная обедня и сам по этому случаю проинес
в церкви святой Екатерины на немецком языке трогательную речь.