Неточные совпадения
Идея Дерпта как научного"эльдорадо", так быстро охватившая меня
в сентябре 1855 года, была только дальнейшей фазой моих порываний
в области свободного труда, далекого от всяких соображений карьеры, служебных успехов, прибыльных мест, чинов и орденов.
В таких людях, как граф Соллогуб, надо различать две половины: личность известного нравственного склада, продукт барски-дилетантской среды с разными «провинностями и шалушками» и человека, преданного
идее искусства и вообще, и
в области литературного творчества.
В области материальных интересов, как, например: пошлин, налогов, проведения новых железных дорог и т. п., эти люди еще могут почувствовать себя затронутыми за живое и даже испустить вопль сердечной боли; но
в области идей они, очевидно, только отбывают повинность в пользу того или другого политического знамени, под сень которого их поставила или судьба, или личный расчет.
Посмотрите — у вас уже нет людей, которые могли бы идейно бороться за вашу власть, вы уже израсходовали все аргументы, способные оградить вас от напора исторической справедливости, вы не можете создать ничего нового
в области идей, вы духовно бесплодны.
Неточные совпадения
— «Западный буржуа беднее русского интеллигента нравственными
идеями, но зато его
идеи во многом превышают его эмоциональный строй, а главное — он живет сравнительно цельной духовной жизнью». Ну, это уже какая-то поповщинка! «Свойства русского национального духа указуют на то, что мы призваны творить
в области религиозной философии». Вот те раз! Это уже — слепота. Должно быть, Бердяев придумал.
Должны существовать
идеи не только настоящих вещей, но и прошедших, даже
идеи отрицания, относительного, гибнущего, смерти, уничтожения и под Сила этого аргумента заключается
в прямом отожествлении понятий, возникающих
в мире явлений и по поводу их, с самыми
идеями, но это прямолинейное отожествление отнюдь не вытекает из платоновского учения, ибо мир
идей, хотя и имманентен миру явлений, как его основа, но вместе с тем и принципиально от него отличается
Идеи в нем погружены
в становление и небытие, терпят многочисленные преломления и отражения, собственно и составляющие
область относительного.
Учение Канта о «разумной вере» страдает половинчатостью, это полувера-полуразум: хотя ею переступается
область познаваемого разумом, но
в то же время разум не хочет отказаться от своего господства и контроля и
в этой чуждой ему
области [Для противоречивости и двойственности
идей Канта
в вопросе о вере характерна глава «Критики практического разума» под заглавием: «Каким образом возможно мыслить расширение чистого разума
в практическом отношении, не расширяя при этом его познания как разума спекулятивного?» Здесь «теоретическое познание чистого разума еще не получает прироста.
Т. 1. С. 101).], философ вступает уже
в τόπος νοητός [Букв.: умное место (греч.);
область идей у Платона.], царство подлинных
идей, «Матерей», но для этого гегелевского соблазна надо поистине иметь и некоторую софийную слепоту.
Чтобы почувствовать эту разницу, полезно сравнить очень близких между собою
в области теософских
идей Беме и Пордеджа.