Неточные совпадения
И это было на склоне ее
карьеры,
в 60-х годах, когда я, приехав раз
в Нижний зимой, уже писателем, видел ее, кажется,
в этой самой «Гризельде» и пошел говорить с нею
в уборную.
У него с молодых лет была склонность, как у многих комиков, к чувствительным ролям, и одной из любимых его ролей
в таком роде была роль
в пьесе «Матрос», где он пел куплеты
в патетическом роде и сам плакал. Эту роль он играл всегда
в провинции и
в позднейший период своей сценической
карьеры.
П.И.Орлова держала тогда — уже на склоне
карьеры — амплуа светских дам, отличалась представительностью и приятной дикцией. Через два года она уже попала
в сестры милосердия во время Севастопольской кампании.
Карцер тогда постоянно действовал, и плохая отметка
в поведении могла вам испортить всю вашу студенческую
карьеру.
Не помню, чтобы водился тогда
в Казани хоть один профессиональный писатель, даже из маленьких.
В Нижнем как-никак все-таки служил Авдеев; Мельников уже начинал свою
карьеру беллетриста
в „Москвитянине“.
В Казани не было даже и местного поэтика. По крайней мере
в тогдашнем монде мне не приводилось встретить ни единого.
Красовалась и крупная, породистая фигура красавца губернского предводителя князя Юрия Голицына, впоследствии очутившегося
в Лондоне вроде полуэмигранта и кончившего
карьеру начальником хора, предшественником Славянского.
Профессорскую
карьеру я мог бы сделать; но, заморив
в себе писателя, оставался бы только более или менее искусным лектором, а не двигателем науки.
Идея Дерпта как научного"эльдорадо", так быстро охватившая меня
в сентябре 1855 года, была только дальнейшей фазой моих порываний
в области свободного труда, далекого от всяких соображений
карьеры, служебных успехов, прибыльных мест, чинов и орденов.
Довольно даже странно выходило, что
в отпрыске дворянского рода
в самый разгар николаевских порядков и нравов на студенческой скамье и даже на гимназической оказалось так мало склонности к"государственному пирогу", так же мало, как и к военной
карьере, то есть ровно никакой.
Когда я с вакации из усадьбы Дондуковых вернулся
в Дерпт, писатель уже вполне победил химика и медика. Я решил засесть на четыре месяца, написать несколько вещей, с медицинской
карьерой проститься, если нужно — держать на кандидата экзамен
в Петербурге и начать там жизнь литератора.
Словом, я сжег свои корабли"бывшего"химика и студента медицины, не чувствуя призвания быть практическим врачом или готовиться к научной медицинской
карьере. И перед самым новым 1861 годом я переехал
в Петербург, изготовив себе
в Дерпте и гардероб"штатского"молодого человека. На все это у меня хватило средств. Жить я уже сладился с одним приятелем и выехал к нему на квартиру, где мы и прожили весь зимний сезон.
Она состояла на"светском"амплуа, а
карьеру свою начала
в императорском цирке, куда при Николае I выпустили
в наездницы «высшей школы» двух учениц Театрального училища — вот эту Федорову и еще Натарову, долго служившую
в Александрийском театре на амплуа горничных и кухарок.
Вечер
в Театральном училище — во всей моей долгой драматической
карьере — останется единственным. Больше, даже и
в слабой степени, он нигде не повторялся.
Литературная жилка задрожала. Мне и раньше хотелось какого-нибудь более прочного положения. Службу я — принципиально — устранял из своей
карьеры. Журнал представился мне самым подходящим делом. По выкупу я должен был получить вскоре некоторую сумму и
в случае надобности мог, хоть и за плохую цену, освободиться от своей земли.
То, что
в его натуре было консервативного и несколько озлобленного, сказалось
в его дальнейшей
карьере. Он попал к Каткову
в"Московские ведомости", где вскоре занял влиятельное положение
в редакции. Он оказался публицистом и администратором, которым хозяин газеты очень дорожил, и после смерти Каткова был
в"Московских ведомостях"одним из первых номеров.
С двумя молодыми писателями — Вс. Крестовским и Дм. Аверкиевым, его приятелями, я очень редко встречался. Вс. Крестовский тогда уже был женат и, кажется, уже задумывал поступить
в уланские юнкера и сделать себе
карьеру.
Для поправления своего материального положения я мог бы выбрать тогда адвокатскую деятельность (к сему меня сильно склонял Урусов, только что поступивший
в окружной суд), но я смотрел тогда (да и впоследствии) совсем не сочувственно на профессию адвоката. А она, конечно, дала бы мне
в скором времени хороший заработок — я имел все данные и все права, чтобы сделаться"присяжным поверенным". Мечта о сцене была совершенно бескорыстна. Расчеты на выгодную
карьеру в нее абсолютно не входили.
Но
в том выпуске, к которому принадлежал Ф.Сарсе, оказалось несколько чрезвычайно одаренных молодых людей, и они променяли учительскую
карьеру на писательскую.
Рикур был крупный тип француза, сложившегося к эпохе Февральской революции. Он начал свою
карьеру специальностью живописца, был знаком с разными реформаторами 40-х годов (
в том числе и с Фурье), выработал себе весьма радикальное credo, особенно
в направлении антиклерикальных идей. Актером он никогда не бывал, а сделался прекрасным чтецом и декламатором реального направления, врагом всей той рутины, которая, по его мнению, царила и
в «Comedie Francaise», и
в Консерватории.
Это был тот Фехтер, который после блестящей
карьеры в Париже вдруг превратился
в английского артиста, вспомнив, что он
в детстве жил
в Англии, и считал себя настолько же англичанином, насколько и французом.
А через несколд"ко лет он сжег свои корабли и с легким сердцем превратился
в инженера, выхлопотав себе возвращение без последствий
в Россию, где и делал дальнейшую
карьеру денежного воротилы.
Старший из них — Иоганн — тогда,
в конце 60-х годов, был уже на верху славы как виртуоз и композитор вальсов, но опереточной, такой же блестящей,
карьеры еще не начинал.
В это время он уже не был больше профессором, после того, как
в начале своей
карьеры преподавал химию
в Палермо.
Но то, что
в Испании развилось как выгодная
карьера, то может еще вспыхивать и
в других странах. Да и переворот 2 декабря, посадивший на престол Франции Наполеона III, был не что иное, как военный заговор, то же"pronunciamiento", разыгранное еще более en grand, чем поход Прима на Мадрид и правительство Изабеллы.
Его служебная
карьера не могла, конечно, делать его
в глазах тогдашней радикальной молодежи"властителем ее дум" — еще менее, чем Тургенева после"Отцов и детей". Он ведь побывал и
в цензорах, и долго служил еще
в каком-то департаменте, и тогда еще состоял на действительной службе. Но все-таки
в нем чувствовался прежде всего писатель, человек с приподнятым умственным интересом.
Но закоренелая преданность писательскому делу брала решительно верх, и я не сделал никакой попытки искания другой
карьеры ни
в Петербурге, ни
в Москве.
Профессионально-писательского было
в нем очень немного, но очень много бытового
в говоре,
в выражении его умного, немного хмурого лица. И вместе с тем что-то очень петербургское 40-х годов, с его бородкой, манерой надевать pince-nez, походкой, туалетом. Если Тургенев смотрел всегда барином, то и его когда-то приятель Некрасов не смотрел бывшим разночинцем, а скорее дворянским"дитятей", который прошел через разные мытарства
в начале своей писательской
карьеры.
Из русских ко мне явился сам отрекомендоваться как земляку, нижегородцу и бывшему казанскому студенту — молодой магистрант химии Т-ров, теперь крупный администратор
в министерстве финансов после долгой
карьеры профессора химии.
Тогда-то и произошел крутой переворот
в его судьбе. Из артиллерийского полковника и профессора академии он очутился
в ссылке, откуда и бежал за границу, но это сделалось уже после того, как я вернулся
в Петербург
в январе 1871 года.
В идеях и настроениях Лаврова произошло также сильное движение влево, и он из теоретического мыслителя, социолога и историка философии превратился
в ярого врага царизма, способного испортить служебную
карьеру и рисковать ссылкой.
Впервые познакомился я с ним
в коридорах Петербургского университета, когда мне привелось держать там экзамен на кандидата
в сентябре 1861 года. Выходит, стало быть, что мы с ним ближайшие сверстники, если не ровесники: он был, вероятно, помоложе меня года на два, на три. Я был раньше (
в годы моего студенчества
в Казани) товарищем его старшего брата, Григория Ивановича, сделавшего потом блестящую судебную
карьеру; он кончил ее званием сенатора.
А ухаживать надо было. Жуковский оставался весь свой век большим ребенком: пылкий, увлекающийся, податливый во всякое приятельство, способный проспорить целую ночь, участвовать во всякой сходке и пирушке.
В нем жил гораздо больше артист, чем бунтарь или заговорщик. Он с детства выказывал музыкальное дарование, и из него мог бы выйти замечательный пианист, предайся он серьезнее
карьере музыканта.
Неточные совпадения
Особенность Алексея Александровича как государственного человека, та, ему одному свойственная характерная черта, которую имеет каждый выдвигающийся чиновник, та, которая вместе с его упорным честолюбием, сдержанностью, честностью и самоуверенностью сделала его
карьеру, состояла
в пренебрежении к бумажной официальности,
в сокращении переписки,
в прямом, насколько возможно, отношении к живому делу и
в экономности.
Служба? Служба здесь тоже не была та упорная, безнадежная лямка, которую тянули
в Москве; здесь был интерес
в службе. Встреча, услуга, меткое слово, уменье представлять
в лицах разные штуки, — и человек вдруг делал
карьеру, как Брянцев, которого вчера встретил Степан Аркадьич и который был первый сановник теперь. Эта служба имела интерес.
По тону Бетси Вронский мог бы понять, чего ему надо ждать от света; но он сделал еще попытку
в своем семействе. На мать свою он не надеялся. Он знал, что мать, так восхищавшаяся Анной во время своего первого знакомства, теперь была неумолима к ней за то, что она была причиной расстройства
карьеры сына. Но он возлагал большие надежды на Варю, жену брата. Ему казалось, что она не бросит камня и с простотой и решительностью поедет к Анне и примет ее.
Но
в последнее время она узнала, что сын отказался от предложенного ему, важного для
карьеры, положения, только с тем, чтоб оставаться
в полку, где он мог видеться с Карениной, узнала, что им недовольны за это высокопоставленные лица, и она переменила свое мнение.
Он чувствовал, что он глубже, чем когда-нибудь, вникал теперь
в это усложнение и что
в голове его нарождалась — он без самообольщения мог сказать — капитальная мысль, долженствующая распутать всё это дело, возвысить его
в служебной
карьере, уронить его врагов и потому принести величайшую пользу государству.