А издатель представил мне дело так, что журнал имел с лишком тысячу подписчиков (что-то около 1300 экземпляров), что по тогдашнему времени было еще неплохо, давал мне смотреть подписную книгу, в которой
все было в порядке, предлагал необременительные условия.
Неточные совпадения
Но то, что мы тогда видели на деревенском «
порядке» и
в полях, не гнело и не сокрушало так, как может гнесть и сокрушать теперь. Народ жил исправно, о голоде и нищенстве кругом не
было слышно. Его не учили, не
было ни школы, ни фельдшера, но одичалости, распутства, пропойства — ни малейшего. Барщина, конечно, но барщина — как и мы понимали — не «чересчурная». У
всех хорошо обстроенные дворы, о «безлошадниках» и подумать
было нельзя. Кабака ни одного верст на десять кругом.
Покидали мы Казань уже на девятом месяце нового царствования.
В порядках еще не чувствовалось тогда перемены. Новых освободительных веяний еще не носилось
в воздухе. Когда я выправлял из правления свидетельство для перехода
в Дерпт, ректором
был ориенталист Ковалевский, поляк, очень порядочный человек. Но инспектор,
все то же животное
в ермолке, аттестовал меня только четверкой
в поведении, и совершенно несправедливо.
Подробности значатся
всего больше
в пятой книге романа"
В путь-дорогу". Не знаю, какой окончательный вывод получает читатель:
в пользу дерптских
порядков или нет; но думаю, что полной объективности у автора романа
быть еще не могло.
Он, я помню, стал мне говорить
в одно из первых моих посещений о Токвиле, книга которого переводилась тогда
в «Библиотеке для чтения», высказывался о
всех наших
порядках очень свободно, заинтересован
был вопросом освобождения крестьян вовсе не как крепостник.
Поля, лес, быт мужиков, сельскохозяйственные
порядки —
все это и писателя могло
в известной степени привлекать; но
всему помехой
было положение владельца, барина,"вотчинника".
Первая моя экскурсия
в деревню летом 1861 года длилась
всего около двух месяцев; но для будущего бытописателя-беллетриста она не прошла даром.
Все это время я каждый день должен
был предаваться наблюдениям и природы, и хозяйственных
порядков, и крестьянского"мира", и народного быта вообще, и приказчиков, и соседей, и местных властей вроде тех, кто вводил меня во владение.
Тогда Москва имела отдельную, самостоятельную дирекцию, на одинаковом положении с Петербургом. Но общие
порядки были все такие же, только
в Москве драматическая труппа сложилась гораздо удачнее;
был еще жив М.С.Щепкин, а с репертуаром Островского явилась целая группа талантливых бытовых исполнителей. И чиновнический гнет чувствовался гораздо меньше.
— Ну, нечего с вами делать, извольте! Убыток, да уж нрав такой собачий: не могу не доставить удовольствия ближнему. Ведь, я чай, нужно и купчую совершить, чтоб
все было в порядке.
Здесь Галактиона нашла Харитина. Она шла, обмахиваясь веером, с развязностью и шиком настоящей клубной дамы. Великолепное шелковое платье тащилось длинным шлейфом, декольтированные плечи, голые руки —
все было в порядке. Но красивое лицо было бледно и встревожено. Она сначала прошла мимо, не узнав Галактиона, а потом вернулась и строго спросила:
Неточные совпадения
Траги-нервических явлений, // Девичьих обмороков, слез // Давно терпеть не мог Евгений: // Довольно их он перенес. // Чудак, попав на пир огромный, // Уж
был сердит. Но, девы томной // Заметя трепетный порыв, // С досады взоры опустив, // Надулся он и, негодуя, // Поклялся Ленского взбесить // И уж
порядком отомстить. // Теперь, заране торжествуя, // Он стал чертить
в душе своей // Карикатуры
всех гостей.
Ее тревожит сновиденье. // Не зная, как его понять, // Мечтанья страшного значенье // Татьяна хочет отыскать. // Татьяна
в оглавленье кратком // Находит азбучным
порядком // Слова: бор, буря, ведьма,
ель, // Еж, мрак, мосток, медведь, метель // И прочая. Ее сомнений // Мартын Задека не решит; // Но сон зловещий ей сулит // Печальных много приключений. // Дней несколько она потом //
Всё беспокоилась о том.
У всякого
есть свой задор: у одного задор обратился на борзых собак; другому кажется, что он сильный любитель музыки и удивительно чувствует
все глубокие места
в ней; третий мастер лихо пообедать; четвертый сыграть роль хоть одним вершком повыше той, которая ему назначена; пятый, с желанием более ограниченным, спит и грезит о том, как бы пройтиться на гулянье с флигель-адъютантом, напоказ своим приятелям, знакомым и даже незнакомым; шестой уже одарен такою рукою, которая чувствует желание сверхъестественное заломить угол какому-нибудь бубновому тузу или двойке, тогда как рука седьмого так и лезет произвести где-нибудь
порядок, подобраться поближе к личности станционного смотрителя или ямщиков, — словом, у всякого
есть свое, но у Манилова ничего не
было.
Искоса бросив еще один взгляд на
все, что
было в комнате, он почувствовал, что слово «добродетель» и «редкие свойства души» можно с успехом заменить словами «экономия» и «
порядок»; и потому, преобразивши таким образом речь, он сказал, что, наслышась об экономии его и редком управлении имениями, он почел за долг познакомиться и принести лично свое почтение.
Чичиков, оставшись,
все еще не доверял словам, как не прошло часа после этого разговора, как
была принесена шкатулка: бумаги, деньги — и
всё в наилучшем
порядке.