Неточные совпадения
Наша гимназия
была вроде той, какая описана у меня в первых двух книгах «В путь-дорогу». Но когда я писал этот роман, я еще близко стоял ко времени моей юности. Краски наложены,
быть может, гуще, чем бы я это сделал теперь. В общем верно, но
полной объективности еще нет.
Вместе со многими моими товарищами-дворянами, детьми местных помещиков и крупных чиновников, я
был, в
полном смысле, питомец министерства «народного просвещения», за ученье которого заплатили те же тридцать пять рублей за семилетний курс, как и за сына какой-нибудь торговки на Нижнем базаре или мелкого портного.
„Николай Карлович“ (как его всегда звали в публике)
был типичный продукт своего времени, талантливый дилетант, из тогдашних прожигателей жизни, с барским тоном и замашками; но комедиант в
полном смысле, самоуверенный, берущийся за все, прекрасный исполнитель светских ролей (его в „Кречинском“ ставили выше Самойлова и Шуйского), каратыгинской школы в трагедиях и мелодрамах, прибегавший к разным „штучкам“ в мимических эффектах, рассказчик и бонмотист (острослов), не пренебрегавший и куплетами в дивертисментах, вроде...
За все время моего казанского житья (
полных два года) не вышло ни одного резкого столкновения студента с профессором, из-за которого по нынешнему времени
было бы непременно волнение с обструкцией и прочими „оказательствами“.
Подробности значатся всего больше в пятой книге романа"В путь-дорогу". Не знаю, какой окончательный вывод получает читатель: в пользу дерптских порядков или нет; но думаю, что
полной объективности у автора романа
быть еще не могло.
В подобных условиях
полного знакомства с немецким бытом — и студенческим, и бюргерским, и сословно-дворянским — не могло
быть и не
было.
"Академическая Мусса"объединяла профессоров со студентами, и студенты
были в ней главные хозяева и распорядители. Представительство
было по корпорациям. Я тогда уже ушел из бурсацкой жизни, но и как"дикий"имел право сделаться членом Муссы. Но что-то она меня не привлекла. А вскоре все"рутенисты"должны
были выйти из нее в
полном составе после того, как немцы посадили и их и нас на"ферруф".
Таланты Шуйского, Самарина и всех"папуасов"(по номенклатуре Кетчера) — Садовского, Сергея Васильева, его жены Екатерины, Степанова, Косицкой, Колосовой, Бороздиных, Акимовой —
были в
полном расцвете; а две замечательные старухи — Сабурова и Кавалерова — уже доживали свой сценический век.
П.И. шел именно тогда, что называется,"
полным ходом". Затеянный им еженедельник пошел также с небывалым успехом; подписка в начале года поднялась, кажется, до шести тысяч, что по тем временам
была цифра необычайная.
И вообще он
был самый яркий ипохондрик (недаром он написал комедию под таким заглавием) из всего своего литературного поколения, присоединяя сюда и писателей постарше: Анненкова, Боткина, а в особенности Тургенева, который тоже
был мнителен, а холеры боялся до
полного малодушия. Чуть что — Писемский валялся на диване, охал, ставил горчичники, принимал лекарство и с своим костромским акцентом взвывал...
Екатерина Павловна и тогда еще
была красивая женщина, с ясным и добрым выражением лица, всегда спокойная, с прекрасным тоном, с
полным отсутствием какой-нибудь рисовки или жеманства.
Передо мною в его лице стояла целая эпоха, и он
был одним из ее типичнейших представителей: настоящий самородок из провинциально-помещичьего быта, без всяких заграничных влияний,
полный всяких чисто российских черт антикультурного свойства, но все-таки талантом, умом и преданностью литературе, как высшему, что создала русская жизнь, поднявшийся до значительного уровня.
Он
был актер"старой"школы, но какой? Не ходульной, а тонкой, правдивой, какая нужна для высокой комедии. Когда-то первый любовник в светских ролях, Сосницкий служил даже моделью для петербургских фешенеблей, а потом перешел на крупные роли в комедии и мог с
полным правом считаться конкурентом М.С.Щепкина, своего старшего соратника по сцене.
Крепостное право
было в
полном разгаре на всем протяжении моих детских и юношеских лет — вплоть до акта эмансипации в начале 1861 года.
Не считаю лишним сказать здесь с
полной искренностью, что в те годы, когда я неожиданно стал землевладельцем и, должен
был сводить свои счеты с крестьянами, я не
был подготовлен в своих идеях и принципах к тому, например, чтобы подарить крестьянам
полный надел, какой полагался тогда по уставным грамотам.
Рабовладельчеством мы все возмущались, и от меня — по счастию! — отошла эта чаша. Крепостными я не владел; но для того, чтобы произвести даровое
полное отчуждение, надо и теперь
быть настроенным в самом «крайнем» духе. Да и то обязательное отчуждение земли, о которое первая Дума так трагически споткнулась, в сущности
есть только выкуп (за него крестьяне платили бы государству), а не дар, в размере хорошего надела, как желали народнические партии трудовиков, социал-демократов и революционеров.
С первых ее слов, когда она начала репетировать (а играла она в
полную игру), ее задушевный голос и какая-то прозрачная искренность тона показали мне, как она подходит к лицу героини драмы и какая вообще эта натура для исполнения не условной театральной «ingenue», а настоящей девической «наивности», то
есть чистоты и правды той юной души, которая окажется способной проявить и всю гамму тяжелых переживаний, всю трепетность тех нравственных запросов, какие трагически доводят ее до ухода из жизни.
Как все это вместе
было мило, просто, молодо, трепетно! И обстановка залы, и публика, и угощение чаем нас с Самариным, и
полная безыскусственность самого зрелища. Ни декораций, ни костюмов, голые стены, диван, два стула, столы. Точно в шекспировское время, когда на сцену ставили шест с надписью:"это — море"или"это — сад".
Тогда она
была в
полном расцвете своего разнообразного таланта. Для характерных женских лиц у нас не
было ни на одной столичной сцене более крупной артистки. Старожилы Москвы, любящие прошлое Малого театра, до сих пор с восхищением говорят о том, как покойница Е.И.Васильева играла гувернантку в"Однодворце".
Словом, труппа сделала для меня все, что только
было в ее средствах. Но постановка, то
есть все, зависевшее от начальства, от конторы, —
было настолько скудно (особенно на теперешний аршин), что, например, актеру Рассказову для
полной офицерской формы с каской, темляком и эполетами выдали из конторы одиннадцать рублей. Самарин ездил к своему приятелю, хозяину магазина офицерских вещей Живаго, просил его сделать скидку побольше с цены каски; мундира нового не дали, а приказано
было перешить из старого.
Молодой автор не догадался условиться с этим вторым бенефициантом насчет гонорара и ничего не получил с Шуйского; а дирекция платила тогда только за казенные спектакли; да и та благостыня
была весьма скудная сравнительно с тем, что получают авторы теперь. Тогда нам отчисляли пятнадцатую часть двух третей сбора, что не составляло и при
полном сборе более пятидесяти — шестидесяти рублей в вечер.
Возвращаясь к театральным сезонам, которые я проводил в Петербурге до моего редакторства, нельзя
было не остановиться на авторе"Свадьбы Кречинского"и не напомнить, что он после такого крупного успеха должен
был — не по своей вине — отойти от театра. Его"Дело"могло
быть тогда и напечатано только за границей в
полном виде.
В передней меня встретила еще не старая,
полная женщина, которую я бы затруднился признать сразу тогдашней подругой писателя. Это
была та"Федосья Ивановна", про которую я столько слыхал от москвичей, приятелей Островского, — особенно в года его молодости, его первых успехов.
Идея
полного слияния поэтического слова с музыкальным звуком
была всем им дорога.
В тогдашнем Петербурге вагнеризм еще не входил в моду; но его приезд все-таки
был событием. И Рубинштейн относился к нему с большой критикой; но идеи Вагнера как создателя новой оперы слишком далеко стояли от его вкусов и традиций. А"Кучка", в сущности, ведь боролась также за два главных принципа вагнеровской оперы; народный элемент и, главное,
полное слияние поэтического слова с музыкальной передачей его.
Воображаю, каким комическим рыцарем смотрел он в
полной форме и в каске с черным султаном из конского волоса! Он
был малого роста, неловкий в движениях, чрезвычайно нервный, всегда небрежно одетый, с беспорядочной бородкой и длинной шевелюрой.
Он же нес на себе и обузу ликвидации в 1865 году и позднее, вплоть до конца 1886 года. Я выдал ему
полную доверенность, и много векселей, счетов, расписок
были им подписаны без моего ведома. Но я никогда не сомневался в его честности. И
было бы с моей стороны невеликодушно и непорядочно теперь, задним числом, в чем-либо пенять ему.
И мы в редакции решили так, что я уеду недель на шесть в Нижний и там, живя у сестры в
полной тишине и свободный от всяких тревог, напишу целую часть того романа, который должен
был появляться с января 1865 года. Роман этот я задумывал еще раньше. Его идея навеяна
была тогдашним общественным движением, и я его назвал"Земские силы".
И в начале 60-х годов Петр Лавров
был все такой же рослый,
полный, с огненными бакенбардами, сильно картавый, речистый, веселый,
полный сил.
Некрасов
был еще в
полном расцвете своего таланта, так же как и Салтыков, который тогда только и начал давать меру своего сатирического дарования и беспощадного обличения тогдашней русской жизни.
С какой стороны ни взглянуть, предыдущий период, 1860–1863 годов, и в Петербурге и в Москве
был гораздо ярче, живее,
полнее новыми движениями и крупными фактами общественного и литературного характера.
Без поездки за границу я бы не выдержал такого урока. В конце сентября 1865 года, очутившись в Эйдкунене, в зале немецкого вокзала, я свободно вздохнул, хотя и тогда прекрасно знал, что моя трудовая доля,
полная мытарств,
будет продолжаться очень долго, если не всю жизнь.
Опытный парижанин Вырубов уверял меня, что в Париже, устроившись в Латинском квартале, я могу жить очень сносно на каких-нибудь двести пятьдесят франков; а это составляло только около семидесяти рублей по тогдашнему курсу. Меня совсем не пугал такой бюджет. Я с
полной решимостью и даже с внутренним удовольствием переходил с ежегодного расхода тысячи в четыре рублей на расходы в каких-нибудь восемьсот рублей, а может
быть, и меньше.
В тогдашней"Французской комедии"для трагическогорепертуара не
было сильных дарований ни в мужском, ни в женском персонале. Мунэ-Сюлли дебютировал позднее. Из женщин никто не поднимался выше приличных «полезностей». Но ансамбль комедии, в особенности мольеровской,
был в
полном смысле блестящий, такой, какого уже не
было впоследствии ни в одно десятилетие, вплоть до настоящей минуты.
На завтраках у него я не видал тогдашних"тузов"репертуара и даже театральной критики. Кое-кто из романистов, несколько педагогов и журналистов, изредка актриса или крупный актер, вроде, например, Го, тогда уже в
полном блеске своего таланта. Он
был с ним на"ты".
Гораздо занимательнее
было для меня посещение чудесных памятников города Руана, его готических церквей и целых уличек,
полных домов, уцелевших от XVII и даже XVI столетий.
Его речи отличались своим громадным деловым содержанием и колоссальными размерами. Раз при мне он говорил около трех часов без перерыва, а
был уже в те годы"старцем"в
полном смысле. Но его, также южные, стойкость и юркость делали из него неутомимейшего борца за буржуазную свободу во вкусе Июльской монархии. Убежденным республиканцем он, я думаю, никогда не
был, даже тогда, когда сделался президентом Третьей республики.
Мой этюдец я мог бы озаглавить и попроще, но я тогда еще
был слишком привязан к позитивному жаргону, почему и выбрал громкий научный термин"Phenomenes". Для меня лично после статьи, написанной в Москве летом 1866 года, — "Мир успеха", этот этюд представлял собою под ведение некоторых итогов моих экскурсий в разные области театра и театрального искусства. За плечами
были уже
полных два и даже три сезона, с ноября 1865 года по май 1868 года.
Аудитория Тэна, где огромное большинство составляли ученики школы,
была, конечно, не на высоте
полного понимания своего лектора.
Тогда можно
было в Вене иметь квартиру в две комнаты в центре города за какие-нибудь двадцать гульденов, что на русские деньги не составляло и
полных пятнадцати рублей. И вся программа венской жизни приезжего писателя, желающего изучать город и для себя самого, и как газетный корреспондент, складывалась легко, удобно, не требуя никаких особенных усилий, хлопот, рекомендаций.
Дюма жил в Елисейских полях (кажется, в Avenue Friedland) в барской квартире,
полной художественных вещей. Он
был знаток живописи, друг тогдашних даровитейших художников, умел дешево покупать их полотна начерно и с выгодою продавал их. Тогда весь Париж знал и его очень удачный портрет работы Дюбёфа.
Дюма
был тогда еще в
полной силе, бравый, рослый мужчина, военного вида, в усах, с легкой проседью, одетый без франтовства, с тоном умного, бывалого, речистого парижанина, очень привычного к светским сферам, но не фешенебля, не человека аристократической воспитанности.
А это"vivre"et"convert", то
есть одна большая комната с альковом, с
полным пансионом, стоило каждому всего пять песет в день.
Как это часто бывает, в Герцене человек,
быть может, в некоторых смыслах стоял не на одной высоте с талантом, умом и идеями. Ведь то же можно сказать о таком его современнике, как Виктор Гюго и в
полной мере о Тургеневе. И в эти последние месяцы его жизни у него не
было и никакой подходящей среды, того «ambiente», как говорят итальянцы, которая выставляла бы его, как фигуру во весь рост, ставила его в
полное, яркое освещение.
Тогда у него
было совсем бритое лицо, а тут, в Берлине, он носил бакенбарды,
пополнел и смотрел если не стариком, то уже пожилым, но свежим мужчиной, очень благообразным и корректным во всем — в туалете, в манерах, в тоне.
Вообще для
полного вкушения красот Италии недоставало теплого сезона — я провел в ней ноябрь и часть декабря, но я не хотел отказываться от этой поездки, боясь, что, может
быть, мне не придется и совсем попасть в Италию.
Но он бы не смог это сделать в такой короткий срок, если б у Франции, даже и разгромленной, не
было столько жизненных ресурсов, если б она не
была преисполнена мелких собственников, привыкших копить и копить. Знаменитые"bas de laine"–"шерстяные чулки"мужиков и средней руки горожан и выручили разоренную Францию и дали Тьеру возможность высылать вагон за вагоном в Берлин,
полные золотом.
Один в этом списке Л.Н.Толстой кончил дни свои на родине и никогда не покидал ее как изгнанник. Но разве он также не
был"нелегальным"человеком в
полной мере? И если его не судили и не сослали без суда, то потому только, что власть боялась его популярности и прямо не преследовала его, но все-таки он умер официально отлученным от государственно-полицейской православной церкви.
К Бакунину он относился с
полной симпатией,
быть может, больше, чем к другим светилам эмиграции той эпохи, не исключая и тогдашних западных знаменитостей политического мира: В.Гюго, Кине, немецких эмигрантов — вроде, например, обоих братьев Фохт.
Он не переставал
быть легальным русским обывателем, который по доброй воле (после его удаления из состава профессоров Московского университета) предпочел жить за границей в прекрасном климате и работать там на
полной свободе.