Неточные совпадения
Но для того чтобы сразу без какого-нибудь чисто житейского
повода — семейных обстоятельств или временного исключения — в начале третьего курса задумать такое переселение в дальний университетский город с чужим языком для поступления
на другой совсем факультет с потерей всего, что
было достигнуто здесь, для этого надобен
был особый заряд.
То, в чем он тогда выступал, уже не давало ему
повода пускать такие неистовые возгласы и жесты. Он состоял
на амплуа немолодых мужей (например, в драме Дьяченко"Жертва за жертву") и мог
быть даже весьма недурен в роли атамана"Свата Фаддеича"в пьесе Чаева.
Но все-таки это
была не только курьезная, но и просветительная новинка. Прививая вкус к шекспировскому театру, она давала
повод к сравнительному изучению ролей. Самойлов как раз выступал в Шейлоке и Лире. УАйры Ольдриджа
было, конечно, вчетверо больше темперамента, чем у русского"премьера", но в общем он не стоял
на высоте талантливости Самойлова.
У меня нашлись ходы к тогдашнему директору канцелярии министра двора (кажется, по фамилии Тарновский), и я должен
был сам ездить к нему — хлопотать о пропуске одной из моих статей. По этому
поводу я попал внутрь Зимнего дворца. За все свое пребывание в Петербурге с 1861 года, да и впоследствии, я никогда не обозревал его зал и не попадал ни
на какие торжества.
Связь моя с театральным миром поддерживалась и у Фр. Сарсе
на его завтраках. Я уже говорил о том, как я Сарсе обязан
был знакомством с Гамбеттой и по какому
поводу Сарсе пригласил его для разговора со мною.
Будь у него другой тон, конечно, молодой его собрат (мне стукнуло тогда 32 года) нашел бы сейчас же возможность и
повод поговорить «по душе» о всем том, что ему самому и русская, и заграничная жизнь уже показала за целых семь-восемь лет с выступления его
на писательское поприще.
О Кавелине он при мне никогда не упоминал, так что и только по
поводу этой печатной переписки узнал, как они
были близки. Но о Тургеневе любил говорить, и всегда в полунасмешливом тоне. От него я узнал, как Тургенев относился к июньским дням 1848 года, которые так перевернули все в душе Герцена, и сделали его непримиримым врагом западноевропейского"мещанства", и вдохновили его
на пламенные главы"С того берега".
Неточные совпадения
Под ним (как начинает капать // Весенний дождь
на злак полей) // Пастух, плетя свой пестрый лапоть, //
Поет про волжских рыбарей; // И горожанка молодая, // В деревне лето провождая, // Когда стремглав верхом она // Несется по полям одна, // Коня пред ним остановляет, // Ремянный
повод натянув, // И, флер от шляпы отвернув, // Глазами беглыми читает // Простую надпись — и слеза // Туманит нежные глаза.
Не доезжая слободки, я повернул направо по ущелью. Вид человека
был бы мне тягостен: я хотел
быть один. Бросив
поводья и опустив голову
на грудь, я ехал долго, наконец очутился в месте, мне вовсе не знакомом; я повернул коня назад и стал отыскивать дорогу; уж солнце садилось, когда я подъехал к Кисловодску, измученный,
на измученной лошади.
Мы ехали рядом, молча, распустив
поводья, и
были уж почти у самой крепости: только кустарник закрывал ее от нас. Вдруг выстрел… Мы взглянули друг
на друга: нас поразило одинаковое подозрение… Опрометью поскакали мы
на выстрел — смотрим:
на валу солдаты собрались в кучу и указывают в поле, а там летит стремглав всадник и держит что-то белое
на седле. Григорий Александрович взвизгнул не хуже любого чеченца; ружье из чехла — и туда; я за ним.
Дамы
на водах еще верят нападениям черкесов среди белого дня; вероятно, поэтому Грушницкий сверх солдатской шинели повесил шашку и пару пистолетов: он
был довольно смешон в этом геройском облачении. Высокий куст закрывал меня от них, но сквозь листья его я мог видеть все и отгадать по выражениям их лиц, что разговор
был сентиментальный. Наконец они приблизились к спуску; Грушницкий взял за
повод лошадь княжны, и тогда я услышал конец их разговора:
Вот он раз и дождался у дороги, версты три за аулом; старик возвращался из напрасных поисков за дочерью; уздени его отстали, — это
было в сумерки, — он ехал задумчиво шагом, как вдруг Казбич, будто кошка, нырнул из-за куста, прыг сзади его
на лошадь, ударом кинжала свалил его наземь, схватил
поводья — и
был таков; некоторые уздени все это видели с пригорка; они бросились догонять, только не догнали.