Неточные совпадения
Физиологическая химия повела к
большему знакомству с физиологией, которая стояла как обязательный
предмет в обеих программах.
Раздобыться лекциями по всем главным
предметам было нелегко. А из побочных два
предмета «кусались»
больше главных: это курсы Спасовича и Кавелина.
И началось"зубренье". Странно выходило то, что всего сильнее мы должны были готовиться из двух побочных
предметов — из уголовного права (с его теорией) и гражданского — оттого, что обоих профессоров всего
больше боялись как экзаменаторов — В.Д.Спасовича и К.Д.Кавелина.
В Женеве он поддерживал себя материально, давая уроки и по общим русским
предметам, и по фортепианной игре. Когда я (во время франко-прусской войны) заехал в Женеву повидаться с Лизой Герцен, я нашел его ее учителем. Но еще раньше я возобновил наше знакомство на конгрессах"Мира и свободы", всего
больше на первом по счету из тех, на какие я попадал, — в Берне.
В это время я наткнулся на что-то большое, громоздкое. Потеряв равновесие, я упал поперек какого-то
большого предмета. Я стал подыматься и руками ощупывать длинный ящик в виде корыта, сверху забитый досками.
— Какая чудная погода! — сказал он. — Какой воздух! Чувствуешь? Я, Лиза, очень счастлив… даже очень. Счастье мое так велико, что я даже боюсь, чтобы оно не рухнуло. Рушатся, обыкновенно,
большие предметы… А знаешь ли, Лиза? Несмотря на всё мое счастье, я все-таки не абсолютно… покоен… Меня мучает одна неотвязчивая мысль… Ужасно мучает. Она мне не дает покоя ни днем, ни ночью…
Неточные совпадения
Я и в университете был, и слушал лекции по всем частям, а искусству и порядку жить не только не выучился, а еще как бы
больше выучился искусству побольше издерживать деньги на всякие новые утонченности да комфорты,
больше познакомился с такими
предметами, на которые нужны деньги.
Андрей Иванович подумал, что это должен быть какой-нибудь любознательный ученый-профессор, который ездит по России затем, чтобы собирать какие-нибудь растения или даже
предметы ископаемые. Он изъявил ему всякую готовность споспешествовать; предложил своих мастеров, колесников и кузнецов для поправки брички; просил расположиться у него как в собственном доме; усадил обходительного гостя в
большие вольтеровские <кресла> и приготовился слушать его рассказ, без сомнения, об ученых
предметах и естественных.
Теперь я должен несколько объяснить причины, побудившие меня предать публике сердечные тайны человека, которого я никогда не знал. Добро бы я был еще его другом: коварная нескромность истинного друга понятна каждому; но я видел его только раз в моей жизни на
большой дороге; следовательно, не могу питать к нему той неизъяснимой ненависти, которая, таясь под личиною дружбы, ожидает только смерти или несчастия любимого
предмета, чтоб разразиться над его головою градом упреков, советов, насмешек и сожалений.
Если же кто и производил обыск и ревизовку, то делал это
большею частию для своего собственного удовольствия, особливо если на возу находились заманчивые для глаз
предметы и если его собственная рука имела порядочный вес и тяжесть.
В числе
предметов, лежавших на полочке Карла Иваныча, был один, который
больше всего мне его напоминает. Это — кружок из кардона, вставленный в деревянную ножку, в которой кружок этот подвигался посредством шпеньков. На кружке была наклеена картинка, представляющая карикатуры какой-то барыни и парикмахера. Карл Иваныч очень хорошо клеил и кружок этот сам изобрел и сделал для того, чтобы защищать свои слабые глаза от яркого света.