А тогдашнее положение П.И.Вейнберга было действительно"не блестящее". Издательство"Века"наделило его
большим долгом; он как-то сразу растерял и работу в журналах; а женитьба наградила его детьми, и надо было чем-нибудь их поддерживать.
Неточные совпадения
«Идей» в теперешнем смысле они не имели, книжка не владела ими, да тогда и не было никаких «направлений» даже и у нас, гимназистов. Но они все же любили читать и, оставаясь затворницами, многое узнавали из тогдашней жизни. Куклами их назвать никак нельзя было. Про общество, свет, двор, молодых людей, дам, театр они знали гораздо
больше, чем любая барышня в провинции, домашнего воспитания. В них не было ничего изломанного, нервного или озлобленного своим
долгим институтским сидением взаперти.
В Петербурге появление П.Васильева совпало с постановкой после
долгого запрета первой
большой комедии Островского"Свои люди — сочтемся!"
Вечер в Театральном училище — во всей моей
долгой драматической карьере — останется единственным.
Больше, даже и в слабой степени, он нигде не повторялся.
И вот, со второй половины 1865 вплоть до 1886, стало быть свыше двадцати лет, я должен был нести обузу
долгов, которые составили сумму
больше чем тридцать тысяч рублей.
Он достал нам и небольшую сумму (что-то вроде тысячи рублей или немного
больше), и этот
долг, на который я выдал документ, сделался источником весьма неприятных отношений.
А поверх всего надо было усиленно продолжать работу наполовину для себя, а наполовину для покрытия
долга по"Библиотеке для чтения". Кроме собственного труда, у меня не было и тогда никаких других ресурсов. От родителей своих (мои отец и мать были еще живы) я не мог получать никакой поддержки. Их доходы были скромны, и я не позволял себе и в
больших тисках чем-нибудь отягощать их материальное положение.
То, что ты не принял большой крестной муки, послужит только к тому, что ты ощутишь в себе еще
больший долг и этим беспрерывным ощущением впредь, во всю жизнь, поможешь своему возрождению, может быть, более, чем если б пошел туда.
— Я не только знаю, но даже, как кажется, я перед ее матерью в
большом долгу… Я нянчил ее мать когда-то на руках.
По воспитанию я белоручка, по наклонностям — кабинетный человек, но на имении, когда я приехал сюда, был
большой долг, а так как отец мой задолжал отчасти потому, что много тратил на мое образование, то я решил, что не уеду отсюда и буду работать, пока не уплачу этого долга.
Лицемерный Руфин оказался и небогат, и не столь именит, как выдавал себя в Дамаске, а главное, он совсем не был честен и имел такие
большие долги, что богатое приданое Магны все пошло на разделку с теснившими его заимодавцами.
Неточные совпадения
Онегин был готов со мною // Увидеть чуждые страны; // Но скоро были мы судьбою // На
долгий срок разведены. // Отец его тогда скончался. // Перед Онегиным собрался // Заимодавцев жадный полк. // У каждого свой ум и толк: // Евгений, тяжбы ненавидя, // Довольный жребием своим, // Наследство предоставил им, //
Большой потери в том не видя // Иль предузнав издалека // Кончину дяди старика.
Проходит после того десять лет — мудрец все еще держится на свете, еще
больше прежнего кругом в
долгах и так же задает обед, и все думают, что он последний, и все уверены, что завтра же потащут хозяина в тюрьму.
На что Чичиков с весьма вежливым наклонением головы и искренним пожатием руки отвечал, что он не только с
большою охотою готов это исполнить, но даже почтет за священнейший
долг.
— То зачем же ее преследовать, тревожить, волновать ее воображение?.. О, я тебя хорошо знаю! Послушай, если ты хочешь, чтоб я тебе верила, то приезжай через неделю в Кисловодск; послезавтра мы переезжаем туда. Княгиня остается здесь
дольше. Найми квартиру рядом; мы будем жить в
большом доме близ источника, в мезонине; внизу княгиня Лиговская, а рядом есть дом того же хозяина, который еще не занят… Приедешь?..
После
долгих слез состоялся между нами такого рода изустный контракт: первое, я никогда не оставлю Марфу Петровну и всегда пребуду ее мужем; второе, без ее позволения не отлучусь никуда; третье, постоянной любовницы не заведу никогда; четвертое, за это Марфа Петровна позволяет мне приглянуть иногда на сенных девушек, но не иначе как с ее секретного ведома; пятое, боже сохрани меня полюбить женщину из нашего сословия; шестое, если на случай, чего боже сохрани, меня посетит какая-нибудь страсть,
большая и серьезная, то я должен открыться Марфе Петровне.