«За полвека. Воспоминания» (Боборыкин П. Д., 1921) по всей классике
В Ницце мы видались с ним часто; так же часто навещали мы М.М.Ковалевского на его вилле в Болье. С Ковалевским Эльсниц был всего ближе из русских. Его всегда можно было видеть и на тех обедах, какие происходили в русском пансионе, где в разные годы бывали неизменно, кроме Ковалевского, доктор Белоголовый с женой, профессор Коротнев, Юралов (вице-консул в Ментоне), Чехов, Потапенко и много других русских, наезжавших в Ниццу.
— Вот моя подмога вся тут, — продолжал Чурис, указывая на белоголового, шаршавого мальчика лет семи, с огромным животом, который в это время, робко, тихо скрипнув дверью, вошел в избу и, уставив исподлобья удивленные глаза на барина, обеими ручонками держался за рубаху Чуриса.
Опершись о притолоку и как бы дремля, посматривала баба в направлении кабака. Белоголовый мальчишка в ситцевой рубашке, с кипарисным крестиком на голой грудке, сидел, растопыря ножки и сжав кулачонки, между ее лаптями; цыпленок тут же долбил задеревенелую корку ржаного хлеба.
Но самое поразительное – древнейший в мире духовой инструмент, флейта, которой 35 000 лет от роду, а материалом для неё послужила кость из крыла белоголового сипа.
Затем предстояло найти в тайге белоголового старика, который ничем не отличался от тысячи таких же стариков – разве что был старше их на тысячу лет, да и зваться мог как угодно…
На плече он нёс косу, другой рукой вёл маленького белоголового мальчишку, должно быть, внука.
Но самое поразительное – древнейший в мире духовой инструмент, флейта, которой 35 000 лет от роду, а материалом для неё послужила кость из крыла белоголового сипа.
Затем предстояло найти в тайге белоголового старика, который ничем не отличался от тысячи таких же стариков – разве что был старше их на тысячу лет, да и зваться мог как угодно…