Председатель ревкома, Андреев, и оба члена ревкома – Трофимов и я – были люди мирные и добрые.
Андреев (Шевцов) сам прекрасно осознавал ненаучность своей первой книги, но она явилась для него поводом для проведения полноценных научных исследований приведённого материала.
Правда, Андреев, действительно носивший такую кличку, орудовал почти на два десятка лет позже – в середине 1940‑ых годов.