Все устремили взгляды на Птицына, читавшего письмо. Общее любопытство получило новый и чрезвычайный толчок. Фердыщенку не сиделось; Рогожин смотрел в недоумении и в ужасном беспокойстве переводил взгляды то на князя, то на Птицына. Дарья Алексеевна в ожидании
была как на иголках. Даже Лебедев не утерпел, вышел из своего угла, и, согнувшись в три погибели, стал заглядывать в письмо чрез плечо Птицына, с видом человека, опасающегося, что ему сейчас дадут за это колотушку.
Егор Егорыч, ожидая возвращения своего камердинера,
был как на иголках; он то усаживался плотно на своем кресле, то вскакивал и подбегал к окну, из которого можно было видеть, когда подъедет Антип Ильич. Прошло таким образом около часу. Но вот входная дверь нумера скрипнула. Понятно, что это прибыл Антип Ильич; но он еще довольно долго снимал с себя шубу, обтирал свои намерзшие бакенбарды и сморкался. Егора Егорыча даже подергивало от нетерпения. Наконец камердинер предстал перед ним.
Дядя заметил, что Александра Ярославовна с первого раза не понравилась его матери, и
был как на иголках в течение долгого часа, который бабушка провела с ним за чаем в ожидании невестки.
Жуквич посидел еще некоторое время, и если б Елена повнимательней наблюдала за ним, то заметила бы, что он
был как на иголках; наконец, он поднялся и стал прощаться с Еленой; но деньги все еще не клал в карман, а держал только их в своей руке и таким образом пошел; но, выйдя в сени, немедля всю пачку засунул в свой совершенно пустой бумажник; потом этот бумажник положил в боковой карман своего сюртука, а самый сюртук наглухо застегнул и, ехав домой, беспрестанно ощупывал тот бок сюртука, где лежал бумажник.
Княгиня покраснела, дипломат обратил на нее испытующий взор и стал что-то чертить вилкою на дне своей тарелки. Дама в малиновом берете
была как на иголках, слыша такие ужасы, и старалась отодвинуть свой стул от Печорина, а рыжий господин с крестами значительно улыбнулся и проглотил три трюфели разом.
Неточные совпадения
Викентьев сдержал слово.
На другой день он привез к Татьяне Марковне свою мать и, впустив ее в двери, сам дал «стречка»,
как он говорил, не зная, что
будет, и сидел,
как на иголках, в канцелярии.
Педагогические приемы у пана Пашковского
были особенные: он брал малыша за талию, ставил его рядом с собою и ласково клал
на голову левую руку. Малыш сразу чувствовал, что к поверхности коротко остриженной головы прикоснулись пять заостренных,
как иголки, ногтей, через которые, очевидно, математическая мудрость должна проникнуть в голову.
Стефания Павловна, порядком скучавшая в этой «чухонской яме»,
как она прозвала Лахту, даже очень ей обрадовалась. Приезжая застала всех завтракающими
на террасе. Ее усадили за стол. Она, впрочем, не могла
есть ничего и сидела
как на иголках.
Катя за столом сидела положительно
как на иголках, она с нетерпением ожидала окончания чаепития, чтобы снова удалиться с Талечкой в ее комнату, но это, по-видимому, не входило совершенно в планы последней и она, к величайшему огорчению Кати, отказавшейся после второй выпитой ею чашки,
пила их несколько, и
пила, что называется, с прохладцем, не замечая, нечаянно или умышленно, бросаемых
на нее подругой красноречивых взглядов.
Дело
было вот в чем. Когда профессор приблизил свой гениальный глаз к окуляру, он впервые в жизни обратил внимание
на то, что в разноцветном завитке особенно ярко и жирно выделялся один луч. Луч этот
был ярко-красного цвета и из завитка выпадал,
как маленькое острие, ну, скажем, с
иголку, что ли.