Только «Федот, да не тот».
– Эй, Федот! – он окликнул сухопарого мужика, сидевшего на телеге, наполненной пенькой.
Еле сдвинув в сторону занесённый снегом полог, Федот, кряхтя, вылез на карачках наружу. Ветер стих, в распадке прояснилось, но стало заметно холоднее.