Какой-то конногвардеец (я его где-то видала) идет с черным домино. По походке — француженка. Шлейф чудовищный. Они шли ко мне навстречу, огибали фонтан сзади. Вдруг другое домино, светло-лиловое, опять-таки француженка, подскакивает к ним, срывает с черного домино маску и — бац, бац! Исчезла она в одну секунду. Я просто обомлела. Офицерик оглянулся и повел свою даму в какую-то дверку, должно быть за кулисы, что ли, оправиться…
Разговор смолк, и слышны были шаги их по лестнице. Я, грешный человек, обогнула террасу и остановилась так, что меня из-за трельяжа не было видно; а я их могла рассмотреть.
И для этого решился украсть месяц, в той надежде, что старый Чуб ленив и не легок на подъем, к дьяку же от избы не так близко: дорога шла по-за селом, мимо мельниц, мимо кладбища, огибала овраг.
Я шел по проспекту особенно твердо и звонко — и мне казалось, так же шли все. Но вот перекресток, поворот за угол, и я вижу: все как-то странно, стороной огибают угол здания — будто там в стене прорвало какую-то трубу, брызжет холодная вода, и по тротуару нельзя пройти.
Обращён он был в сторону моря, так что любому, кто хотел попасть в гостиницу, приходилось огибать здание и немного спускаться по истёртым каменным ступеням.
Обращён он был в сторону моря, так что любому, кто хотел попасть в гостиницу, приходилось огибать здание и немного спускаться по истёртым каменным ступеням.
Сначала я решила, что мне она просто почудилась или это ещё одна скала, но тень двигалась параллельно с нашим шасмаре, ловко огибая препятствия.
Внутренний, сорока футов в ширину, хотя глубиной всего около трёх, до сих пор полностью огибает дом.