Неточные совпадения
Серенькое апрельское утро, только кое-как смягченное весной, поднялось над Петербургом. По одной из набережных Лиговки, еще полной луж и осколков слежавшегося грязного снега, тащились погребальные дроги без балдахина. Гроб был бедный, обмазанный желтой охрой, с наемным плисовым покровом, вытертым и закапанным. Возница, сидя вбок
на козлах, выставил из-под черного балахона рыжие голенища.
На голове его набекрень торчала
высокая побурелая шляпа с чем-то похожим
на траур.
Неточные совпадения
Парня осторожно положили поперек дороги Самгина, в минуту собралась толпа, заткнув улицу;
высокий, рыжеватый человек в кожаной куртке вел мохнатенькую лошадь,
на козлах саней сидел знакомый извозчик, размахивая кнутом, и плачевно кричал:
Филофей, успевший сбегать домой и возвратившийся оттуда в длинном белом отцовском балахоне,
высоком гречневике и смазных сапогах, взобрался торжественно
на козла.
Спустились к Театральной площади, «окружили» ее по канату. Проехали Охотный, Моховую. Поднялись в гору по Воздвиженке. У Арбата прогромыхала карета
на высоких рессорах, с гербом
на дверцах. В ней сидела седая дама.
На козлах, рядом с кучером, — выездной лакей с баками, в цилиндре с позументом и в ливрее с большими светлыми пуговицами. А сзади кареты,
на запятках, стояли два бритых лакея в длинных ливреях, тоже в цилиндрах и с галунами.
Все девицы, кроме гордой Жени, высовываются из окон. Около треппелевского подъезда действительно стоит лихач. Его новенькая щегольская пролетка блестит свежим лаком,
на концах оглобель горят желтым светом два крошечных электрических фонарика,
высокая белая лошадь нетерпеливо мотает красивой головой с голым розовым пятном
на храпе, перебирает
на месте ногами и прядет тонкими ушами; сам бородатый, толстый кучер сидит
на козлах, как изваяние, вытянув прямо вдоль колен руки.
На выезде главной Никольской улицы, вслед за маленькими деревянными домиками, в окнах которых виднелись иногда цветы и детские головки, вдруг показывался, неприятно поражая, огромный серый острог с своей
высокой стеной и железной крышей. Все в нем, по-видимому, обстояло благополучно: ружья караула были в
козлах, и у пестрой будки стоял посиневший от холода солдат. Наступили сумерки. По всему зданию то тут, то там замелькали огоньки.