Неточные совпадения
Лука Иванович болезненно
вздохнул. Он решительно не мог выносить больше всех этих вопросов. Не его вина, что с самых сумерек им овладело такое малодушное настроение; разве он желал, чтобы вслед за неясным, бесформенным, т. е. обыкновенным недовольством, явились такие ясные, крупные, беспощадные вопросные пункты?
В нем какой-то другой Лука Иванович почти вознегодовал, перестал, наконец, прислушиваться и давать приниженные
ответы, захотел принудить себя ко сну…
Товарищи, и между прочим Райский, старались расшевелить его самолюбие, говорили о творческой, производительной деятельности и о профессорской кафедре. Это, конечно, был маршальский жезл, венец его желаний. Но он глубоко
вздыхал в ответ на эти мечты.
Неточные совпадения
«Так тебя холодом и обдаст», — жаловалась Фенечка Дуняше, а та
в ответ ей
вздыхала и думала о другом «бесчувственном» человеке.
— Так и умрешь, не выговорив это слово, — продолжал он,
вздохнув. — Одолеваю я вас болтовней моей? — спросил он, но
ответа не стал ждать. — Стар, а
в старости разговор — единственное нам утешение, говоришь, как будто встряхиваешь
в душе пыль пережитого. Да и редко удается искренно поболтать, невнимательные мы друг друга слушатели…
— Дико будет ей, непривычно, — глубоко
вздохнувши, промолвил Марко Данилыч. — Господский дом — совсем иное дело, чем наше житье. Из головы у меня этого не выйдет. Съедутся, например, к вашим братцам гости, а она на таких людях не бывала. Тяжело будет и совестно станет мешаться,
в ответах путаться. Какое уж тут веселье?
Сидел Стуколов, склонив голову, и, глядя
в землю, глубоко
вздыхал при таких
ответах. Сознавал, что, воротясь после долгих странствий на родину, стал он
в ней чужанином. Не то что людей, домов-то прежних не было; город, откуда родом был, два раза дотла выгорал и два раза вновь обстраивался. Ни родных, ни друзей не нашел на старом пепелище — всех прибрал Господь. И тут-то спознал Яким Прохорыч всю правду старого русского присловья: «Не временем годы долги — долги годы отлучкой с родной стороны».
За столом сидели все веселы, только Василий Борисыч подчас хмурился, а когда
в ответ на громкие крики о горьком вине принуждаем был целоваться, чуть касался губ Прасковьи Патаповны и каждый раз, тяжело
вздыхая, шептал: