Неточные совпадения
От него же она узнает подробности о какой-то миллионной
компании, которая с весны покупает огромные лесные дачи, по сю и по ту сторону Волги,
в трех волжских губерниях.
— Понимаю!.. Видите, Иван Захарыч… — Первач стал медленно потирать руки, — по пословице: голенький — ох, а за голеньким — Бог… Дачу свою Низовьев, — я уже это сообщил и сестрице вашей, — продает новой
компании… Ее представитель — некий Теркин. Вряд ли он очень много смыслит. Аферист на все руки… И писали мне, что он сам мечтает попасть поскорее
в помещики… Чуть ли он не из крестьян. Очень может быть, что ему ваша усадьба с таким парком понравится. На них вы ему сделаете уступку с переводом долга.
До боли
в висках любовался он усадьбой, и вот судьба привела его сюда же главным воротилой большой
компании, скупающей леса у помещиков.
И когда захочет, через два-три года
компания уступит ему
в полную собственность.
— К приварку — не
в виде мяса, а презренного металла — ныне все получили пристрастие… Уж не знаю, кого вы возьмете на службу
компании, Василий Иваныч, только специалиста все-таки не мешает… Про себя скажу — кое-чему я, путем практики, научился и жизнь российских лесных пространств чую и умом, и сердцем… Но никогда я не позволю себе против высшей науки бунтовать.
Записку Звереву он написал сдержанно, хотя и на „ты“; сказал
в ней, что желательно было бы повидаться после десяти с лишком лет, и не скрыл своего теперешнего положения — главного представителя лесной
компании.
Вас целая
компания будет, —
в острог угодите, так, по крайности, не скучно…
—
В вас, почтеннейший Василий Иваныч, — говорил Низовьев, тихо улыбаясь, сквозь дым папиросы со слащавым запахом, — мне приятно было видеть представителя новой генерации деловых людей на европейский образец. Вы берете товар лицом. Мне нет надобности продавать дачу за бесценок. Если она не найдет себе такого покупателя, как ваша
компания, на сруб у меня ее купят на двадцать процентов дороже.
Зачем он это говорил? Послушай его кто-нибудь из доверителей — членов
компании — про него сказали бы, что он способен размякнуть около каждой юбки, удариться
в чувствительность перед смазливой барышней, только бы она его сочла благороднейшей души мужчиной.
Почему же нет?
Компания одобрит всякое его действие.
В три-четыре года он с ней сквитается. Парк — его, дом — его. Но неужели он
в этаком доме поселится один?
—
В таком именно смысле повел речь. И я немножко притворился, Василий Иваныч, что не совсем его понимаю. Ему оченно хочется попасть на службу
компании.
— Я все помалчивал… Пускай, мол, выскажется до самого дна. Да почему и не предположить, что такая величина, как я, польстится на то, чтобы вступить
в союз с господином таксатором… Ни больше ни меньше, как всех мы должны провести и вывести Низовьева, Черносошного, вас, Василий Иваныч, и —
в лице вашем — всю
компанию.
— Правильно, Антон Пантелеич, правильно. Идея богатая, только надо ее позолотить господам компанейцам, чтобы не сразу огорошить непроизводительным расходом… Я вам, так и быть, признаюсь: хочется мне больно за собой усадьбу с парком оставить, войти с
компанией в особое соглашение.
Ему и это было бы на руку. Если Теркин возьмет его на службу
компании,
в звании главного таксатора, а Саня очутится директоршей, — и прекрасно! Он сумеет закрепить за собою доверие мужа и жены.
— Только со мною надо во всем начистоту… Вам, быть может, желательно бы было продолжать и дальнейшие работы, какие наша
компания будет производить
в своих лесных угодьях?
— До этого еще далеко… Иван Захарыч может
в скором времени очутиться
в весьма печальных обстоятельствах… Я бы не сказал этого другому покупщику, но вы — человек благородной души, и вам я могу это сказать. Разумеется,
компания не обязана входить
в семейные интересы продавцов. С другой стороны, от меня зависит направить торг так или иначе.
— Да, — ответил ей Теркин, присаживаясь к столу. — Я застал
компанию в полном сборе. Кажется, у вас скоро и свадьба? — прибавил он простодушно.
— Та-та-та! — перебил Теркин и махнул рукой. Без жалких слов, Павла Захаровна, без жалких слов… Я вам нужен. И кроме меня
в эту минуту никто у Ивана Захарыча лесной его дачи за хорошую цену не купит. Только наша
компания может это себе позволить. И усадьбу с парком
компания не купит без моего особого ходатайства. Следственно, извольте выбирать: или сделайте порядочное дело и не обижайте ни
в чем не повинной девушки, не развращайте ее, да еще так предательски…
Разливала Марфа Захаровна. Саня сидела немножко поодаль. Первач отошел к перилам, присел на них, обкусывал стебелек какой-то травы и тревожно взглядывал на тот конец стола, где между Иваном Захарычем и его старшей сестрой помещался Теркин. Он уже почуял, что ему больше ходу не будет
в этом доме, что „лесной воротила“ на службу
компании его не возьмет… Да и с барышней ничего путного не выйдет.
Если
компания не одобрит ее, тем лучше: это будет его имение, и он на свой счет создаст
в нем школу практических лесоводов.
Павла Захаровна поглядела вбок на сестру: „довольно, мол, и одного хама, а то еще его приказчиков всяких
в свою
компанию принимать!“
Они условились накануне чем свет встать, отправиться
в заказник пешком, натощак, и никого
в доме не будить. Вчера вотчина Черносошных с этим заказником перешла во владение
компании, и вчера же обручили Теркина с Саней.
Чего еще ей надо? Этот барин
в несколько раз богаче Теркина. Первач дал ей полную роспись того, что у него еще остается после продажи лесной дачи теркинской
компании… На целых два миллиона строевого лесу только по Волге. Из этих миллионов сколько ей перепадет? Да все, если она захочет.
А я — представитель потерпевшей
компании — махнул рукой, хотя, каюсь, сгоряча сам хотел начать расследование — почему это завод загорелся точно свеча, когда работы
в нем никакой не было!
Неточные совпадения
Сначала мулла прочитает им что-то из Корана; потом дарят молодых и всех их родственников, едят, пьют бузу; потом начинается джигитовка, и всегда один какой-нибудь оборвыш, засаленный, на скверной хромой лошаденке, ломается, паясничает, смешит честную
компанию; потом, когда смеркнется,
в кунацкой начинается, по-нашему сказать, бал.
Там, слышно, бывший студент на большой дороге почту разбил; там передовые, по общественному своему положению, люди фальшивые бумажки делают; там,
в Москве, ловят целую
компанию подделывателей билетов последнего займа с лотереей, — и
в главных участниках один лектор всемирной истории; там убивают нашего секретаря за границей, по причине денежной и загадочной…
Затем, немедленно и чуть не вслух, прошепталаРаскольникову, что действительно странно было бы уважаемому и солидному человеку, как Петр Петрович, попасть
в такую «необыкновенную
компанию», несмотря даже на всю его преданность ее семейству и на старую дружбу его с ее папенькой.
Оттого-то
в пьющей
компании они и стараются всегда как будто выхлопотать себе оправдание, а если можно, то даже и уважение.
Кроме того, что этот «деловой и серьезный» человек слишком уж резко не гармонировал со всею
компанией, кроме того, видно было, что он за чем-то важным пришел, что, вероятно, какая-нибудь необыкновенная причина могла привлечь его
в такую
компанию и что, стало быть, сейчас что-то случится, что-то будет.