История человечества на земле
есть трагедия бытия в нескольких актах; она имеет начало и конец, имеет неповторимые моменты внутреннего развивающегося действия; в ней каждое явление и действие имеет единственную ценность.
Неточные совпадения
Конец мировой
трагедии так же предвечно дан, как и ее начало; само время и все, что в нем протекает,
есть лишь один из актов
трагедии, болезнь бытия в момент его странствования.
В религии Диониса, которую теперь сближают с христианством, не
было еще личности; дионисическая
трагедия целиком совершается еще в стихии натурального рода; в ней все возрождается в стихийности и хаотичности природных сил.
Прогрессисты мечтают о земном абсолюте, который когда-нибудь появится во времени, и это
есть чаяние мессианистское, жажда исхода из исторической
трагедии.
Религиозное сознание видит в истории
трагедию, которая имела начало и
будет иметь конец.
В исторической
трагедии есть ряд актов, и в них назревает окончательная катастрофа, катастрофа всеразрешающая.
Трагедия никогда не кончается благополучием: исход из
трагедии всегда трансцендентен, всегда
есть предельный конец имманентного развития данных сил, переход к иному.
— «Вологда. С дозволения начальства. Труппой известных артистов в бенефис Мельникова представлена
будет трагедия в 5-ти действиях „Идиот, или Тайна Гейдельбергского замка“. Далее действующие лица, а затем и „Дон Ранудо де Калибрадос, или Что за честь, коли нечего есть“, при участии известного артиста Докучаева».
Неточные совпадения
— «Человечество — многомиллионная гидра пошлости», — это Иванов-Разумник. А вот Мережковский: «Люди во множестве никогда не
были так малы и ничтожны, как в России девятнадцатого века». А Шестов говорит так: «Личная
трагедия есть единственный путь к субъективной осмысленности существования».
Это повторялось на разные лады, и в этом не
было ничего нового для Самгина. Не ново
было для него и то, что все эти люди уже ухитрились встать выше события, рассматривая его как не очень значительный эпизод
трагедии глубочайшей. В комнате стало просторней, менее знакомые ушли, остались только ближайшие приятели жены; Анфимьевна и горничная накрывали стол для чая; Дудорова кричала Эвзонову:
— Даже. И преступно искусство, когда оно изображает мрачными красками жизнь демократии. Подлинное искусство — трагично. Трагическое создается насилием массы в жизни, но не чувствуется ею в искусстве. Калибану Шекспира
трагедия не доступна. Искусство должно
быть более аристократично и непонятно, чем религия. Точнее: чем богослужение. Это — хорошо, что народ не понимает латинского и церковнославянского языка. Искусство должно говорить языком непонятным и устрашающим. Я одобряю Леонида Андреева.
Есть своя бездна и там: слава Богу, я никогда не заглядывался в нее, а если загляну — так уж выйдет не роман, а
трагедия.
— Да, от нынешнего дня через две недели вы
будете влюблены, через месяц
будете стонать, бродить, как тень, играть драму, пожалуй, если не побоитесь губернатора и Нила Андреевича, то и
трагедию, и кончите пошлостью…