Ни одна древняя религия, ни язычество, ни браманизм, ни даже Ветхий Завет, не была еще религией спасения: ни в одной из дохристианских религий не было обетования о восстановлении творения в идеальном космосе, о всеобщем воскресении, о вечной и
полной жизни.
Неточные совпадения
Высшей судебной инстанцией в делах познания не может и не должна быть инстанция рационалистическая и интеллектуалистическая, а лишь
полная и целостная
жизнь духа.
Гносеология требует жизненного оправдания, т. е. оправдания перед
полной и цельной
жизнью духа, а не перед какой-нибудь дисциплиной знания вроде психологии или метафизики.
Полная и цельная
жизнь духа и есть
жизнь религиозная, и потому гносеология требует религиозного оправдания — не теологического, как и не метафизического, а религиозного, т. е. жизненного.
Какая терминологическая путаница происходит, когда эмпирики не признают
полного и подлинного опыта, а лишь ограниченный и конструированный, когда рационалисты не признают
полного и подлинного разума, а лишь ограниченный и оторванный от мировой
жизни.
Религиозный гнозис лишь превращает частную научную истину в истину
полную и цельную, в истину как путь
жизни.
В отвлеченном, оторванном, умерщвленном мышлении, претендующем на
полную самостоятельность и верховенство, ничего нельзя найти, кроме пустоты, бессодержательных форм: там нет
жизни, нет бытия.
Права живого,
полного, непосредственного опыта, не опыта рационализированного знания, а опыта
жизни духа в его целостности должны быть восстановлены.
Вся человеческая энергия направлена вовне, на создание несовершенной, дурной множественности, на поддержание прогресса, закрепляющего закон тления, а не внутрь, не в глубь вечности, не на победу над смертью и завоевание всеобщей,
полной и вечной
жизни.
Спасение есть победа над первоисточником мировой испорченности, вырывание корней зла; спасение есть
полное преобразование всего бытия, рождение к новой
жизни самой материи мира.
Слишком ясно для
полного религиозного сознания, что спасение есть дело всемирно-исторической
жизни, всемирно-исторической творческой работы над плотью этого мира, всемирно-исторической подготовки воскресения, а не индивидуального перехода в другой мир путем смерти, путем выхода из исторической
жизни.
XVIII век,
полный рационалистического пыла, не раздавил ненавистного ему чудовища, а в XIX веке оно вновь поднялось и возродилось к новой
жизни.
Когда Анна вышла в шляпе и накидке и, быстрым движением красивой руки играя зонтиком, остановилась подле него, Вронский с чувством облегчения оторвался от пристально устремленных на него жалующихся глаз Голенищева и с новою любовию взглянул на свою прелестную,
полную жизни и радости подругу.
Там цветущие сады, плющ и виноград вьются фестонами по стенам, цветы стыдливо выглядывают из-за заборов, в январе веет теплый воздух, растворенный кипарисом, миртом и элиотропом; там храмы, виллы, вина, женщины —
полная жизнь!
На каждый взгляд, на каждый вопрос, обращенный к ней, лицо ее вспыхивало и отвечало неуловимой, нервной игрой ощущений, нежных тонов, оттенков чутких мыслей — всего, объяснившегося ей в эту неделю смысла новой,
полной жизни.
Действительно, я вспомнил, что перед дождем всегда бывает тихо и сумрачно, а теперь — наоборот: лес жил
полной жизнью; всюду перекликались дятлы, сойки и кедровки и весело посвистывали суетливые поползни.
Неточные совпадения
Но те, которым в дружной встрече // Я строфы первые читал… // Иных уж нет, а те далече, // Как Сади некогда сказал. // Без них Онегин дорисован. // А та, с которой образован // Татьяны милый идеал… // О много, много рок отъял! // Блажен, кто праздник
жизни рано // Оставил, не допив до дна // Бокала
полного вина, // Кто не дочел ее романа // И вдруг умел расстаться с ним, // Как я с Онегиным моим.
Он сходил тихо, не торопясь, весь в лихорадке, и, не сознавая того,
полный одного, нового, необъятного ощущения вдруг прихлынувшей
полной и могучей
жизни.
Они хотели было говорить, но не могли. Слезы стояли в их глазах. Они оба были бледны и худы; но в этих больных и бледных лицах уже сияла заря обновленного будущего,
полного воскресения в новую
жизнь. Их воскресила любовь, сердце одного заключало бесконечные источники
жизни для сердца другого.
Но не слышал никто из них, какие «наши» вошли в город, что привезли с собою и каких связали запорожцев.
Полный не на земле вкушаемых чувств, Андрий поцеловал в сии благовонные уста, прильнувшие к щеке его, и небезответны были благовонные уста. Они отозвались тем же, и в сем обоюднослиянном поцелуе ощутилось то, что один только раз в
жизни дается чувствовать человеку.
Если Ольге приходилось иногда раздумываться над Обломовым, над своей любовью к нему, если от этой любви оставалось праздное время и праздное место в сердце, если вопросы ее не все находили
полный и всегда готовый ответ в его голове и воля его молчала на призыв ее воли, и на ее бодрость и трепетанье
жизни он отвечал только неподвижно-страстным взглядом, — она впадала в тягостную задумчивость: что-то холодное, как змея, вползало в сердце, отрезвляло ее от мечты, и теплый, сказочный мир любви превращался в какой-то осенний день, когда все предметы кажутся в сером цвете.