Процесс истории не есть прогрессирующее возвращение человечества к Богу по прямой линии, которое должно закончиться совершенством этого мира: процесс истории двойствен; он есть подготовление
к концу, в котором должно быть восстановлено творение в своей идее, в своем смысле, освобождено и очищено человечество и мир для последнего выбора между добром и злом.
История не может иметь смысла, если она никогда не окончится, если не будет конца; смысл истории и есть движение
к концу, к завершению, к исходу.
Смысл мировой истории не в благополучном устроении, не в укреплении этого мира на веки веков, не в достижении того совершенства, которое сделало бы этот мир не имеющим конца во времени, а в приведении этого мира
к концу, в обострении мировой трагедии, в освобождении тех человеческих сил, которые призваны совершить окончательный выбор между двумя царствами, между добром и злом (в религиозном смысле слова).
Неточные совпадения
Путь этой книги исходит из свободы в самом начале, а не приводит
к свободе лишь в
конце.
С. Трубецкой в своих исторических и теоретических работах блестяще проследил судьбу идеи Логоса в философии, но,
к сожалению, не довел своего дела до
конца.]
Для этой гносеологии знание в
конце концов сводится
к вере,
к свободе выбора,
к этике воли.
Однако в
конце он говорит: «Наш мистический эмпиризм особенно подчеркивает органическое, живое единство мира, а потому на почве нашей теории знания должна вырасти онтология, близкая по содержанию
к онтологии древних или новейших рационалистов».
Однако всем этим желаниям полагает
конец жалкая ограниченность индивидуального бытия, приковывающая меня
к ничтожному комку материи, моему телу, замыкающая меня в душную комнату и предоставляющая мне лишь тесный круг деятельности».
Это вселенское религиозное миропонимание и мироощущение,
к которому современный мир идет разными путями и с разных
концов, прежде всего остро ставит вопрос о смысле мировой истории, о религиозном соединении судьбы личности и судьбы вселенной.
До Христа мир не знал вселенской религии; все религии были национальными и ограниченными, но мир шел с разных
концов к вселенскому религиозному сознанию,
к вселенской религии.
Великое чудо, которого ждет человек и с ним весь мир, — когда все наши мертвецы встанут из гробов и оживут, совершится лишь в
конце истории,
к нему все мы должны готовиться.
Идея прогресса и есть идея смысла истории, истории как пути
к Богу,
к благодатному
концу,
к Царству Божьему.
Всякий верующий в прогресс ждет, что прогресс приведет
к хорошему, благому
концу, что восторжествует царство счастливого, свободного, сильного, божественного человечества, и вдохновляется этим грядущим земным совершенством.
Трагедия никогда не кончается благополучием: исход из трагедии всегда трансцендентен, всегда есть предельный
конец имманентного развития данных сил, переход
к иному.
Христос уничтожил противоположность между человеческой свободой и божественной необходимостью, и христианские пророчества открывают
конец истории и путь
к нему по ту сторону этой противоположности.
Слова «претерпевший до
конца спасется» не значат, что нужно стремиться
к страданию, страдать как можно больше, а значат, что нужно иметь как можно большую силу сопротивления, принимать мужественно удары мирового зла, вынести все до
конца и не согнуться, не погибнуть.
Но обо всем этом читатель узнает постепенно и в свое время, если только будет иметь терпение прочесть предлагаемую повесть, очень длинную, имеющую после раздвинуться шире и просторнее по мере приближения
к концу, венчающему дело.
Но буде страсти ваши опытностию, рассудком и сердцем направлены
к концу благому, скинь с них бразды томного благоразумия, не сокращай их полета; мета их будет всегда величие; на нем едином остановиться они умеют.
Хлестаков (сначала немного заикается, но
к концу речи говорит громко).Да что же делать?.. Я не виноват… Я, право, заплачу… Мне пришлют из деревни.
Мазурка клонилась
к концу: несколько пожилых мужчин и дам подходили прощаться с бабушкой и уезжали; лакеи, избегая танцующих, осторожно проносили приборы в задние комнаты; бабушка заметно устала, говорила как бы нехотя и очень протяжно; музыканты в тридцатый раз лениво начинали тот же мотив.
Неточные совпадения
Онегин вновь часы считает, // Вновь не дождется дню
конца. // Но десять бьет; он выезжает, // Он полетел, он у крыльца, // Он с трепетом
к княгине входит; // Татьяну он одну находит, // И вместе несколько минут // Они сидят. Слова нейдут // Из уст Онегина. Угрюмый, // Неловкий, он едва-едва // Ей отвечает. Голова // Его полна упрямой думой. // Упрямо смотрит он: она // Сидит покойна и вольна.
На грудь кладет тихонько руку // И падает. Туманный взор // Изображает смерть, не муку. // Так медленно по скату гор, // На солнце искрами блистая, // Спадает глыба снеговая. // Мгновенным холодом облит, // Онегин
к юноше спешит, // Глядит, зовет его… напрасно: // Его уж нет. Младой певец // Нашел безвременный
конец! // Дохнула буря, цвет прекрасный // Увял на утренней заре, // Потух огонь на алтаре!..
Буянов, братец мой задорный, //
К герою нашему подвел // Татьяну с Ольгою; проворно // Онегин с Ольгою пошел; // Ведет ее, скользя небрежно, // И, наклонясь, ей шепчет нежно // Какой-то пошлый мадригал // И руку жмет — и запылал // В ее лице самолюбивом // Румянец ярче. Ленский мой // Всё видел: вспыхнул, сам не свой; // В негодовании ревнивом // Поэт
конца мазурки ждет // И в котильон ее зовет.
— Могу сказать, что получите первейшего сорта, лучше которого <нет> в обеих столицах, — говорил купец, потащившись доставать сверху штуку; бросил ее ловко на стол, разворотил с другого
конца и поднес
к свету. — Каков отлив-с! Самого модного, последнего вкуса!
«Странное состоянье!» — сказал он и придвинулся
к окну глядеть на дорогу, прорезавшую дуброву, в
конце которой еще курилась не успевшая улечься пыль, поднятая уехавшей коляской.