Неточные совпадения
Полицейская философия роковым
образом разрывает с корнями жизни, как и полицейское государство; полицейская философия неизбежно лишена реализма и превращает бытие в призрак.
Эмпиризм есть бессознательная и потому низшая форма рационализма, он имеет дело не с первичным и живым опытом, а с вторичным и рационализированным; твердость знания у эмпиризма есть твердость рационализма, контрабандным
образом проведенного.
Таким
образом, твердые первоосновы знания не даются дискурсивным мышлением, их нужно искать в другом месте, вне рациональной дискурсии.
Спаситель явился миру в
образе раба, а не царя, и был раздавлен силами этого мира, и принял смерть по законам этого мира.
Лишь тот, кто увидел в униженном и раздавленном, в
образе раба, в распятом — Царя и Бога, тот приобщается к тайне спасения.
Таким
образом, критическая гносеология фатально разлагается на метафизический онтологизм и психобиологический позитивизм.
Гносеология как наука о ценностях очень остроумна, но заслуга ее главным
образом в том, что она есть reductio ad absurdum критицизма.
Гносеологические споры — главным
образом споры о словах, гносеологические разногласия — многозначность слов.
В этом случае роковым
образом само «сознание вообще» становится трансцендентным, как то и обнаружилось в германском идеализме начала XIX века.
Все творцы — догматики,
образ и подобие Единого Творца — Догматика.
Наше сознание слишком загипнотизировано философским модернизмом, в котором мельчает мысль [Под модернизмом я имею главным
образом в виду новейшие формы критицизма и позитивизма.] и гибнут великие философские стремления и традиции прошлого.
Но странным
образом этот всевластный опыт нисколько не сближает познания с бытием, субъект остается оторванным от объекта, действительность продолжает отсутствовать в познании, самой жизни нет в опыте.
Так превращается первоначальное сознание греховности в злобную обиду на мир, в претензию получать все богатства бытия, не заслужив их, в желание отделаться внешним
образом от зла, не вырвав корней его.
Возможно ли сознательно освободиться от соблазнительной дилеммы: возложить на Творца вину за зло, содеянное творением, и вызвать
образ злого бога или совсем отрицать объективность зла в мире?
Диавол есть только первая в зле тварь, в нем воплотилось начало, противоположное Сыну Божьему, он есть
образ творения, каким оно не должно быть.
Свобода есть основной внутренний признак каждого существа, сотворенного по
образу и подобию Божьему; в этом признаке заключено абсолютное совершенство плана творения.
Индийская идея метемпсихоза чужда и противна христианскому сознанию, так как противоречит религиозному смыслу земной истории человечества, в которой совершается искупление и спасение мира, являлся Бог в конкретном
образе человека, в которой Христос был единственной, неповторимой точкой сближения и соединения Бога и человечества.
Мир был сотворен во имя Христа, чтобы он был подобен Христу, этому
образу Космоса, явленному в личности.
Начало зла и
образ диавола не есть самобытная сила, конкурирующая с Богом, а — карикатура бытия, дух небытия.
Внутренняя отдаленность творения от Творца мешает увидеть Бога:
образ Бога дробится в человеческом сознании и воспринимается лишь мифологически.
В языческом сознании жажда земного счастья и суеверный ужас гибели преобладали над жаждой совершенства и страхом своей измены
образу Божьему.
Бог открывался человеку и в древних религиях, сообщал людям Свою волю через избранных Своих людей, но никогда до Христа не воплощался Бог, не являлся в
образе личности.
Только однажды в истории мира была дана возможность увидеть Бога в человеческом
образе, и то было чудом истории, единственным по своему значению, чудесным фактом искупления и спасения.
Христос явился миру в
образе Распятого, был унижен и растерзан силами этого мира.
Но весь смысл явления Христа миру в том и заключается, чтобы мир свободно узнал Христа, полюбил Царя в
образе Распятого, увидел божественную мощь в кажущемся бессилии и беспомощности.
Вопрос о свободе религиозной, о свободе совести, такой жгучий и больной вопрос, ставится коренным
образом ложно в современном мире.
А слишком часто в наше время борются за религиозную свободу те, которые коренным
образом религиозную свободу отвергают.
Христос — предмет веры и любви христианской не принуждает, не является в
образе материально насилующим...
Нужно свободное избрание, подвиг любви, чтоб увидеть в рабьем и униженном
образе Христа царственную мощь Сына Божьего, Единосущного Отцу.
Таким
образом, христианство перешло на большую дорогу истории, стало вселенской силой.
Для мистики нецерковной женственность остается Евой, соблазняющей и расслабляющей, лишь для церковной мистики является женственность в
образе Девы Марии.
Если человек — медиум, через который проходят неотвратимые магические силы, которые можно расколдовать лишь путем особого знания, то он — лишь пассивная частица магического естества, он не свободен, не активен, не
образ и подобие Бога.
Баадер разгадку всякого бытия, всякой полноты и совершенства,
образа и подобия Бога.
В святости любви раскрывается полнота личности, тайна андрогинизма,
образа и подобия Бога.
Дюрталь, главный псевдоним Гюисманса, очень интересуется сатанизмом, он предпринял исследование о средневековом сатанизме, поражен
образом средневекового сатаниста Gilles de Rais и ищет следов сатанизма в современной Франции.
В «La bas» сатанизм предстоит перед ним в
образе одержимой женщины.
В «En route» женский
образ постоянно мучит и соблазняет его в церкви, во время молитвы, отвращает его от религиозной жизни.
[Потрясающий
образ Иоахима из Флориды хорошо нарисован в книге Жебара «Мистическая Италия».] «Если Третье Царство — иллюзия, какое утешение может остаться христианам перед лицом всеобщего расстройства мира, который мы не ненавидим лишь из милосердия?» «Есть три царства: царство Ветхого Завета, Отца, царство страха; царство Нового Завета, Сына, царство искупления; царство Евангелия от Иоанна, Св.
Он упивается болезнями и страданиями святой Лидвины, и
образ святой выходит у него почти отталкивающим, принижающим, л не вдохновляющим.
Борьба рационалистического духа с иконой, лампадой и ладаном роковым
образом превращается в борьбу с культурой, с культурной символикой, с мистическими истоками культуры.
Неточные совпадения
Теперь с каким она вниманьем // Читает сладостный роман, // С каким живым очарованьем // Пьет обольстительный обман! // Счастливой силою мечтанья // Одушевленные созданья, // Любовник Юлии Вольмар, // Малек-Адель и де Линар, // И Вертер, мученик мятежный, // И бесподобный Грандисон, // Который нам наводит сон, — // Все для мечтательницы нежной // В единый
образ облеклись, // В одном Онегине слились.
Зачем, например, глупо и без толку готовится на кухне? зачем довольно пусто в кладовой? зачем воровка ключница? зачем нечистоплотны и пьяницы слуги? зачем вся дворня спит немилосердным
образом и повесничает все остальное время?
Натянул штаны, которые обхватили его чудесным
образом со всех сторон, так что хоть рисуй.
Таким
образом рассуждали и говорили в городе, и многие, побуждаемые участием, сообщили даже Чичикову лично некоторые из сих советов, предлагали даже конвой для безопасного препровожденья крестьян до места жительства.
Итак, отдавши нужные приказания еще с вечера, проснувшись поутру очень рано, вымывшись, вытершись с ног до головы мокрою губкой, что делалось только по воскресным дням, — а в тот день случись воскресенье, — выбрившись таким
образом, что щеки сделались настоящий атлас в рассуждении гладкости и лоска, надевши фрак брусничного цвета с искрой и потом шинель на больших медведях, он сошел с лестницы, поддерживаемый под руку то с одной, то с другой стороны трактирным слугою, и сел в бричку.