Неточные совпадения
Согласно современному сознанию человек не имеет глубоких корней в бытии; он не божественного происхождения, он — дитя праха; но именно потому должен сделаться богом, его ждет
земное могущество,
царство в мире.
Средние века были устремлены к небу, в религиозном своем сознании проклинали землю, и земля оставалась языческой, само
царство небесное на земле становилось язычески
земным.
В безрелигиозном сознании нового человечества древние чаяния
Царства Божьего смешались с чаяниями
царства князя этого мира; обетования второго пришествия Христа затмились христианскими же обетованиями о пришествии
земного бога — врага Христова.
Всякий верующий в прогресс ждет, что прогресс приведет к хорошему, благому концу, что восторжествует
царство счастливого, свободного, сильного, божественного человечества, и вдохновляется этим грядущим
земным совершенством.
«Но в таком случае это будет
земной рай!» «Да, это —
царство свободы, добра, любви!» «Нужно делать различие между явлением Параклета и победоносным возвращением Христа.
Они просто римская армия для будущего всемирного
земного царства, с императором — римским первосвященником во главе… вот их идеал, но безо всяких тайн и возвышенной грусти…
Неточные совпадения
В областях истины, в
царстве мысли и духа не может никакая
земная власть давать решений и не должна; не может того правительство, менее еще его ценсор, в клобуке ли он или с темляком.
Ровно восемь веков назад как мы взяли от него то, что ты с негодованием отверг, тот последний дар, который он предлагал тебе, показав тебе все
царства земные: мы взяли от него Рим и меч кесаря и объявили лишь себя царями
земными, царями едиными, хотя и доныне не успели еще привести наше дело к полному окончанию.
Она определяется силой жертвенного духа народа, его исключительной вдохновленностью
царством не от мира сего, она не может притязать на внешнюю власть над миром и не может претендовать на то, чтобы даровать народу
земное блаженство.
«Правовое государство» с его правовыми гарантиями, со всей своей
земной мудростью и человечески-относительной правдой, не угасит тоски об ином
царстве, не только холодного права, но и любви, об иной власти — теократической.
Земной царь в этом свете становился как бы некоей иконой Царя царей, на которой в торжественные священные миги мог загораться луч Белого
Царства.