Человеческая стихия была, с одной стороны, принижена христианством в истории, а с другой — ложно возвеличена
в лице папы, царя, иерархии, в человеческом быте и человеческих мнениях, выданных за божеские.
Неточные совпадения
Я реально воспринимаю сыпь на
лице, но здоровая сущность
лица не
в сыпи.
Когда я воспринимаю
лицо, покрытое болезненною сыпью, то сыпь эта есть действительность, которую я воспринимаю реально и познаю, но не
в сыпи ведь сущность
лица, сыпь есть лишь болезненное состояние
лица.
Гнет позитивизма и теории социальной среды, давящий кошмар необходимости, бессмысленное подчинение личности целям рода, насилие и надругательство над вечными упованиями индивидуальности во имя фикции блага грядущих поколений, суетная жажда устроения общей жизни перед
лицом смерти и тления каждого человека, всего человечества и всего мира, вера
в возможность окончательного социального устроения человечества и
в верховное могущество науки — все это было ложным, давящим живое человеческое
лицо объективизмом, рабством у природного порядка, ложным универсализмом.
В природном порядке,
в жизни человеческого рода все подчинено закону тления; каждое поколение съедается поколением последующим, унавоживает своими трупами почву для цветения молодой жизни; каждое человеческое
лицо превращается
в средство для новых человеческих
лиц, которых ждет та же участь; каждое
лицо рождает будущее и умирает
в акте рождения, распадается
в плохой бесконечности.
Ложная философия и ложная религия, выданная за положительную науку, утверждают
в человеке сознание ничтожества его происхождения и божественности его будущего, не его, конечно, не данного конкретного
лица, а человека вообще.
Учение об эманации отрицает и
лицо Творца и
лицо творимых, отрицает свободу и самостоятельность творения.] все живое пребывает
в божественном плане космоса, до времени и до мира совершается
в идеальном процессе божественной диалектики.
Но ветхое религиозное сознание человечества могло это воспринять лишь
в конкретной форме элементарной и простой драмы с ограниченным числом действующих
лиц.
Лишь драматизация мирового процесса делает его нам близким и для нас осмысленным; сама божественная диалектика, идеально протекающая
в первоначальном Божестве, чуется нами как драма с драматическими действующими
лицами — ипостасями Троицы.
В Перво-Божестве, которое выше всех
Лиц Троицы и связанной с ними диалектики, предвечно и абсолютно преодолевается всякая антиномичность, по отношению к Нему исчезает даже сам вопрос о бытии и небытии.
Обычное сознание соединяет Перво-Божество с Богом Отцом, но ведь Бог Отец есть одно из
лиц мистической диалектики, есть действующее
лицо религиозной драмы, а Перво-Божество лежит под и над этой диалектикой, не участвует
в драме
в качестве
лица.
Категории зла и греха применимы лишь к драме мистической диалектики, лишь к драматическому действию Трех
Лиц Божества и их отраженной диалектики
в истории творения.
Но ложь пантеистического сознания
в том, что оно смешивает все со всем, не отличает Творца от творения, не знает истины о Троичности, не чувствует мистической диалектики бытия и совершающейся
в ней драмы с
Лицами.
Человек
в поте
лица своего добывает хлеб свой из проклятой земли; жена человека рождает
в муках; человек и жена его умирают с роковой неизбежностью и рождают смертное.
Все герои Гюисманса — он сам
в разные периоды его жизни, и, кроме этого единственного героя, никаких действующих
лиц нет.
[Потрясающий образ Иоахима из Флориды хорошо нарисован
в книге Жебара «Мистическая Италия».] «Если Третье Царство — иллюзия, какое утешение может остаться христианам перед
лицом всеобщего расстройства мира, который мы не ненавидим лишь из милосердия?» «Есть три царства: царство Ветхого Завета, Отца, царство страха; царство Нового Завета, Сына, царство искупления; царство Евангелия от Иоанна, Св.
Как грустно мне твое явленье, // Весна, весна! пора любви! // Какое томное волненье // В моей душе, в моей крови! // С каким тяжелым умиленьем // Я наслаждаюсь дуновеньем //
В лицо мне веющей весны // На лоне сельской тишины! // Или мне чуждо наслажденье, // И всё, что радует, живит, // Всё, что ликует и блестит, // Наводит скуку и томленье // На душу мертвую давно, // И всё ей кажется темно?
Но Авдотья Романовна как будто ждала очереди и, проходя вслед за матерью мимо Сони, откланялась ей внимательным, вежливым и полным поклоном. Сонечка смутилась, поклонилась как-то уторопленно и испуганно, и какое-то даже болезненное ощущение отразилось
в лице ее, как будто вежливость и внимание Авдотьи Романовны были ей тягостны и мучительны.
Неточные совпадения
Ответа нет. Он вновь посланье: // Второму, третьему письму // Ответа нет.
В одно собранье // Он едет; лишь вошел… ему // Она навстречу. Как сурова! // Его не видят, с ним ни слова; // У! как теперь окружена // Крещенским холодом она! // Как удержать негодованье // Уста упрямые хотят! // Вперил Онегин зоркий взгляд: // Где, где смятенье, состраданье? // Где пятна слез?.. Их нет, их нет! // На сем
лице лишь гнева след…
Ей нравится порядок стройный // Олигархических бесед, // И холод гордости спокойной, // И эта смесь чинов и лет. // Но это кто
в толпе избранной // Стоит безмолвный и туманный? // Для всех он кажется чужим. // Мелькают
лица перед ним, // Как ряд докучных привидений. // Что, сплин иль страждущая спесь //
В его
лице? Зачем он здесь? // Кто он таков? Ужель Евгений? // Ужели он?.. Так, точно он. // — Давно ли к нам он занесен?
И скоро звонкий голос Оли //
В семействе Лариных умолк. // Улан, своей невольник доли, // Был должен ехать с нею
в полк. // Слезами горько обливаясь, // Старушка, с дочерью прощаясь, // Казалось, чуть жива была, // Но Таня плакать не могла; // Лишь смертной бледностью покрылось // Ее печальное
лицо. // Когда все вышли на крыльцо, // И всё, прощаясь, суетилось // Вокруг кареты молодых, // Татьяна проводила их.
Тут был, однако, цвет столицы, // И знать, и моды образцы, // Везде встречаемые
лица, // Необходимые глупцы; // Тут были дамы пожилые //
В чепцах и
в розах, с виду злые; // Тут было несколько девиц, // Не улыбающихся
лиц; // Тут был посланник, говоривший // О государственных делах; // Тут был
в душистых сединах // Старик, по-старому шутивший: // Отменно тонко и умно, // Что нынче несколько смешно.
Но вот багряною рукою // Заря от утренних долин // Выводит с солнцем за собою // Веселый праздник именин. // С утра дом Лариной гостями // Весь полон; целыми семьями // Соседи съехались
в возках, //
В кибитках,
в бричках и
в санях. //
В передней толкотня, тревога; //
В гостиной встреча новых
лиц, // Лай мосек, чмоканье девиц, // Шум, хохот, давка у порога, // Поклоны, шарканье гостей, // Кормилиц крик и плач детей.