Тот же Достоевский, который проповедовал всечеловека и призывал к вселенскому духу, проповедовал и самый изуверский национализм, травил поляков и евреев, отрицал за Западом всякие права быть
христианским миром.
Война мира славянского и мира германского не есть только столкновение вооруженных сил на полях битвы; она глубже, это — духовная война, борьба за господство разного духа в мире, столкновение и переплетение восточного и западного
христианского мира.
И в
христианском мире возможен пророческий мессианизм, сознание исключительного религиозного призвания какого-нибудь народа, возможна вера, что через этот народ будет сказано миру слово нового откровения.
Но еврейский мессианизм проникает в
христианский мир, и там подменяет он служение — притязанием, жертвенность — жаждой привилегированного земного благополучия.
Неточные совпадения
Темные разрушительные силы, убивающие нашу родину, все свои надежды основывают на том, что во всем
мире произойдет страшный катаклизм и будут разрушены основы
христианской культуры.
Во всем
мире, во всем
христианском человечестве должно начаться объединение всех положительных духовных,
христианских сил против сил антихристианских и разрушительных.
Я верю, что раньше или позже в
мире должен возникнуть «священный союз» всех творческих
христианских сил, всех верных вечным святыням.
Русское национальное самомнение всегда выражается в том, что Россия почитает себя не только самой
христианской, но и единственной
христианской страной в
мире.
Христианское мессианское сознание может быть лишь сознанием того, что в наступающую мировую эпоху Россия призвана сказать свое новое слово
миру, как сказал его уже
мир латинский и
мир германский.
Кто написал гениальную хулу на Христа «об Иисусе Сладчайшем и о горьких плодах
мира», кто почувствовал темное начало в Христе, источник смерти и небытия, истребление жизни, и противопоставил «демонической»
христианской религии светлую религию рождения, божественное язычество, утверждение жизни и бытия?
И думается, что для великой миссии русского народа в
мире останется существенной та великая
христианская истина, что душа человеческая стоит больше, чем все царства и все
миры…
В
мире христианском недопустима уже яростная религиозно-национальная ненависть.
И хотя невозможен в
христианском человечестве исключительный национальный мессианизм, отрицающий саму идею человечества, мессианизм ветхозаветный, но возможен преображенный новозаветный мессианизм, исходящий от явления Мессии всему человечеству и всему
миру.
Но
христианское мессианское сознание народа может быть исключительно жертвенным сознанием, сознанием призванности народа послужить
миру и всем народам
мира делу их избавления от зла и страдания.
В русском духе заключен больший
христианский универсализм, большее признание всех и всего в
мире.
Бенжамин Констан видел в этом отличие понимания свободы в
христианский период истории от понимания ее в античном греко-римском
мире.
Это и есть истина
христианского лишь персонализма, незнакомая древнему, дохристианскому
миру.
Идея нового человека, нового Адама, нового рождения есть
христианская идея, ее не знал античный
мир.
Неточные совпадения
— Я прошу простить мне этот экскурс в область философии древнего
мира. Я сделал это, чтоб напомнить о влиянии стоиков на организацию
христианской морали.
Мир создан из ничего, — учит
христианское откровение.
Иудео-христианская вера свой богооткровенный миф о происхождении
мира имеет в повествовании книги Бытия рода человеческого.
Христианская же любовь знает и очистительную силу страданий, а, напротив, довольство, «удовлетворение наибольшего числа потребностей», согласно гедонистическому идеалу счастья, для нее явилось бы духовным пленом у князя
мира сего.
Христианская теургия есть незримая, но действительная основа всякого духовного движения в
мире на пути к его свершению.