«Мне уже осталось немного жить, — думал он, — я труп и не должен мешать живым. Теперь, в сущности, было бы странно и глупо отстаивать какие-то свои права. Я объяснюсь с ней; пусть она уходит к любимому человеку… Дам ей развод,
приму вину на себя…»
Неточные совпадения
Дело в том, что в словах бедного старика не прозвучало ни малейшей жалобы или укора; напротив, прямо видно было, что он решительно не заметил, с самого начала, ничего злобного в словах Лизы, а окрик ее
на себя принял как за нечто должное, то есть что так и следовало его «распечь» за
вину его.
Когда подписан был протокол, Николай Парфенович торжественно обратился к обвиняемому и прочел ему «Постановление», гласившее, что такого-то года и такого-то дня, там-то, судебный следователь такого-то окружного суда, допросив такого-то (то есть Митю) в качестве обвиняемого в том-то и в том-то (все
вины были тщательно прописаны) и
принимая во внимание, что обвиняемый, не признавая
себя виновным во взводимых
на него преступлениях, ничего в оправдание свое не представил, а между тем свидетели (такие-то) и обстоятельства (такие-то) его вполне уличают, руководствуясь такими-то и такими-то статьями «Уложения о наказаниях» и т. д., постановил: для пресечения такому-то (Мите) способов уклониться от следствия и суда, заключить его в такой-то тюремный замок, о чем обвиняемому объявить, а копию сего постановления товарищу прокурора сообщить и т. д., и т. д.
Ермолай, этот беззаботный и добродушный человек, обходился с ней жестоко и грубо,
принимал у
себя дома грозный и суровый вид — и бедная его жена не знала, чем угодить ему, трепетала от его взгляда,
на последнюю копейку покупала ему
вина и подобострастно покрывала его своим тулупом, когда он, величественно развалясь
на печи, засыпал богатырским сном.
— Любить тебя буду, — шептала Матренка, присаживаясь к нему, — беречи буду. Ветру
на тебя венуть не дам, всякую твою
вину на себя приму; что ни прикажешь, все исполню!
Выученики тоже старались по-своему пользоваться этою слабостью Таисьи и валили
на Оленку всякую
вину: указка сломается, лист у книги изорвется, хихикнет кто не во-время, — Оленка все
принимала на себя.