Вопрос в том, чтобы Россия окончательно отказалась от той пугающей и отталкивающей идеи, что «славянские ручьи сольются в русском море», т. е. признала вечные права за всякой национальной индивидуальностью и
относилась к ней, как к самоценности.
Неточные совпадения
Русская интеллигенция всегда с отвращением
относилась к национализму и гнушалась им, как нечистью.
Как человек должен
относиться к земле своей, русский человек
к русской земле?
И он хочет показать, что весь русский народ так
относится к государственной власти.
А вот и обратная сторона парадокса: западники оставались азиатами, их сознание было детское, они
относились к европейской культуре так, как могли
относиться только люди, совершенно чуждые ей, для которых европейская культура есть мечта о далеком, а не внутренняя их сущность.
Так дети
относятся к жизни взрослых, которая представляется им удивительной и соблазнительной именно потому, что она совершенно им чужда.
Такие направления наши, как славянофильство и народничество,
относились с особенным уважением и вниманием
к народной жизни и по-разному стремились опереться на самые недра земли русской.
Мессианизм
относится к национализму, как второе рождение мистиков
относится к первому природному рождению.
Можно с негодованием
относиться к некоторым сторонам колониальной политики и все же признавать, что она способствует мировому объединению культуры.
Характерно, что Бисмарк не был еще империалистом: он более чем осторожно
относился к колониальной политике.
Поэтому он иначе
относится к польскому вопросу, чем старые славянофилы.
К внешним обещаниям поляки
относятся подозрительно.
Только настоящее понимание может быть освобождающим, оно избавляет от давящих отрицательных чувств, и следует вникнуть и нам, русским, и полякам, почему русской душе всегда так трудно было полюбить душу польскую, почему польская душа с таким презрением
относилась к душе русской?
Мир изначально предстоит германцу темным и хаотическим, он ничего не принимает, ни
к чему и ни
к кому в мире не
относится с братским чувством.
Цели человеческой жизни духовные, а не социальные, социальное
относится лишь
к средствам.
Это
относится не только
к коммунизму и фашизму.
Настоящее освобождение произойдет лишь тогда, когда будет преодолена идея суверенитета,
к какому бы субъекту этот суверенитет ни
относился.
Но экономика бесспорно
относится к средствам, а не
к целям жизни.
Такого рода активность
относится к сфере полиции, а не
к сфере творчества.
Было уже выяснено, что экономика
относится к средствам, а не целям жизни, и что экономический материализм основан на смешении условий с порождением ею причиной и целью.
Экономика
относится к средствам, а не целям жизни.
С тех пор, хотя они не были в разводе, они жили врозь, и когда муж встречался с женою, то всегда
относился к ней с неизменною ядовитою насмешкой, причину которой нельзя было понять.
Он заметил, что, возвратясь из поездки, Марина стала
относиться к нему ласковее, более дружески, без той иронии, которая нередко задевала его самолюбие. И это новое ее отношение усиливало неопределенные надежды его, интерес к ней.
Во всяком случае, в видах предотвращения злонамеренных толкований, издатель считает долгом оговориться, что весь его труд в настоящем случае заключается только в том, что он исправил тяжелый и устарелый слог «Летописца» и имел надлежащий надзор за орфографией, нимало не касаясь самого содержания летописи. С первой минуты до последней издателя не покидал грозный образ Михаила Петровича Погодина, и это одно уже может служить ручательством, с каким почтительным трепетом он
относился к своей задаче.
Этого как бы трепещущего человека старец Зосима весьма любил и во всю жизнь свою
относился к нему с необыкновенным уважением, хотя, может быть, ни с кем во всю жизнь свою не сказал менее слов, как с ним, несмотря на то, что когда-то многие годы провел в странствованиях с ним вдвоем по всей святой Руси.
Неточные совпадения
Последние слова он уже сказал, обратившись
к висевшим на стене портретам Багратиона и Колокотрони, [Колокотрони — участник национально-освободительного движения в Греции в 20-х г. XIX в.] как обыкновенно случается с разговаривающими, когда один из них вдруг, неизвестно почему, обратится не
к тому лицу,
к которому
относятся слова, а
к какому-нибудь нечаянно пришедшему третьему, даже вовсе незнакомому, от которого знает, что не услышит ни ответа, ни мнения, ни подтверждения, но на которого, однако ж, так устремит взгляд, как будто призывает его в посредники; и несколько смешавшийся в первую минуту незнакомец не знает, отвечать ли ему на то дело, о котором ничего не слышал, или так постоять, соблюдши надлежащее приличие, и потом уже уйти прочь.
Конечно, никак нельзя было предполагать, чтобы тут
относилось что-нибудь
к Чичикову; однако ж все, как поразмыслили каждый с своей стороны, как припомнили, что они еще не знают, кто таков на самом деле есть Чичиков, что он сам весьма неясно отзывался насчет собственного лица, говорил, правда, что потерпел по службе за правду, да ведь все это как-то неясно, и когда вспомнили при этом, что он даже выразился, будто имел много неприятелей, покушавшихся на жизнь его, то задумались еще более: стало быть, жизнь его была в опасности, стало быть, его преследовали, стало быть, он ведь сделал же что-нибудь такое… да кто же он в самом деле такой?
— Превосходно изволили заметить, —
отнесся Чичиков, — точно, не мешает. Видишь вещи, которых бы не видел; встречаешь людей, которых бы не встретил. Разговор с иным тот же червонец. Научите, почтеннейший Константин Федорович, научите,
к вам прибегаю. Жду, как манны, сладких слов ваших.
Прежде всего
отнеслись к Коробочке, но тут почерпнули не много: купил-де за пятнадцать рублей, и птичьи перья тоже покупает, и много всего обещался накупить, в казну сало тоже ставит, и потому, наверно, плут, ибо уж был один такой, который покупал птичьи перья и в казну сало поставлял, да обманул всех и протопопшу надул более чем на сто рублей.
Я поместил в этой книге только то, что
относилось к пребыванию Печорина на Кавказе; в моих руках осталась еще толстая тетрадь, где он рассказывает всю жизнь свою. Когда-нибудь и она явится на суд света; но теперь я не смею взять на себя эту ответственность по многим важным причинам.