Неточные совпадения
Мы должны почувствовать и в Западной Европе ту
же вселенскую святыню, которой и мы сами были духовно живы, и искать единения с
ней.
Подойти к разгадке тайны, сокрытой в душе России, можно, сразу
же признав антиномичность России, жуткую
ее противоречивость.
Загадочная антиномичность России в отношении к национальности связана все с тем
же неверным соотношением мужественного и женственного начала, с неразвитостью и нераскрытостью личности, во Христе рожденной и призванной быть женихом своей земли, светоносным мужем женственной национальной стихии, а не рабом
ее.
Русская народная жизнь с
ее мистическими сектами, и русская литература, и русская мысль, и жуткая судьба русских писателей, и судьба русской интеллигенции, оторвавшейся от почвы и в то
же время столь характерно национальной, все, все дает нам право утверждать тот тезис, что Россия — страна бесконечной свободы и духовных далей, страна странников, скитальцев и искателей, страна мятежная и жуткая в своей стихийности, в своем народном дионисизме, не желающем знать формы.
О разложении европейской буржуазии в то время так
же нелепо говорить, как нелепо говорить о разложении буржуазии в наше время в России, когда
она еще в начале своего развития.
Можно с негодованием относиться к некоторым сторонам колониальной политики и все
же признавать, что
она способствует мировому объединению культуры.
Россия
же еще не подымалась до постановки тех мировых вопросов, с которыми связано
ее положение в мире.
Я думаю, что в основе всей культуры лежит та
же вина, что и в основе войны, ибо вся
она в насилии рождается и развивается.
Попробуйте применить эту статистическую точку зрения к Турции и Австрии, и сразу
же обнаружится
ее несостоятельность.
«Историческое» раскрывает личность, дает
ей движение, «частное»
же, хозяйственно-родовое, закрывает личность и не дает
ей хода.
Народовластие так
же может лишить личность
ее неотъемлемых прав, как и единовластие.
Машину
же любить мы не можем, в вечности
ее увидеть не хотели бы, и в лучшем случае признаем лишь
ее полезность.
Такую
же ошибку делали, когда совершали революцию во имя природы;
ее можно делать только во имя духа, природа
же, т. е. присущий человеку инстинкт, создавала лишь новые формы рабства.
Цель имеет смысл лишь в том случае, если
ее начать осуществлять сейчас
же, тут.
Преобразующую
же правду нужно видеть не столько в том, чтобы человек ставил себе благостную цель, осуществляя
ее средствами, непохожими на цель, сколько в том, чтобы он излучал благостную энергию.
Если
же под революцией понимать радикальное изменение основ человеческого общества и отношений людей, то революцию надо желать и готовить
ее.
«Не все между мужчинами // Отыскивать счастливого, // Пощупаем-ка баб!» — // Решили наши странники // И стали баб опрашивать. // В селе Наготине // Сказали, как отрезали: // «У нас такой не водится, // А есть в селе Клину: // Корова холмогорская, // Не баба! доброумнее // И глаже — бабы нет. // Спросите вы Корчагину // Матрену Тимофеевну, //
Она же: губернаторша…»
Аксинье поручили надзор за тирольской коровой, купленной в Москве за большие деньги, но, к сожалению, лишенной всякой способности воспроизведения и потому со времени приобретения не дававшей молока;
ей же на руки отдали хохлатого дымчатого селезня, единственную «господскую» птицу; детям, по причине малолетства, не определили никаких должностей, что, впрочем, нисколько не помешало им совершенно облениться.
Неточные совпадения
А тот… но после всё расскажем, // Не правда ль? Всей
ее родне // Мы Таню завтра
же покажем. // Жаль, разъезжать нет мочи мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены с дороги; // Пойдемте вместе отдохнуть… // Ох, силы нет… устала грудь… // Мне тяжела теперь и радость, // Не только грусть… душа моя, // Уж никуда не годна я… // Под старость жизнь такая гадость…» // И тут, совсем утомлена, // В слезах раскашлялась
она.
«Княжна, mon ange!» — «Pachette!» — «—Алина»! — // «Кто б мог подумать? Как давно! // Надолго ль? Милая! Кузина! // Садись — как это мудрено! // Ей-богу, сцена из романа…» — // «А это дочь моя, Татьяна». — // «Ах, Таня! подойди ко мне — // Как будто брежу я во сне… // Кузина, помнишь Грандисона?» // «Как, Грандисон?.. а, Грандисон! // Да, помню, помню. Где
же он?» — // «В Москве, живет у Симеона; // Меня в сочельник навестил; // Недавно сына он женил.
Освободясь от пробки влажной, // Бутылка хлопнула; вино // Шипит; и вот с осанкой важной, // Куплетом мучимый давно, // Трике встает; пред ним собранье // Хранит глубокое молчанье. // Татьяна чуть жива; Трике, // К
ней обратясь с листком в руке, // Запел, фальшивя. Плески, клики // Его приветствуют.
Она // Певцу присесть принуждена; // Поэт
же скромный, хоть великий, //
Ее здоровье первый пьет // И
ей куплет передает.
«Так ты женат! не знал я ране! // Давно ли?» — «Около двух лет». — // «На ком?» — «На Лариной». — «Татьяне!» // «Ты
ей знаком?» — «Я им сосед». — // «О, так пойдем
же». Князь подходит // К своей жене и
ей подводит // Родню и друга своего. // Княгиня смотрит на него… // И что
ей душу ни смутило, // Как сильно ни была
она // Удивлена, поражена, // Но
ей ничто не изменило: // В
ней сохранился тот
же тон, // Был так
же тих
ее поклон.
Два дня ему казались новы // Уединенные поля, // Прохлада сумрачной дубровы, // Журчанье тихого ручья; // На третий роща, холм и поле // Его не занимали боле; // Потом уж наводили сон; // Потом увидел ясно он, // Что и в деревне скука та
же, // Хоть нет ни улиц, ни дворцов, // Ни карт, ни балов, ни стихов. // Хандра ждала его на страже, // И бегала за ним
она, // Как тень иль верная жена.