Неточные совпадения
Очень характерно, что в русской
истории не было рыцарства, этого мужественного
начала.
Нужно
начать мыслить не по готовым схемам, не применять традиционные категории, а мыслить творчески над раскрывающейся трагедией мировой
истории.
Действие этого иррационального
начала создает непредвиденное и неожиданное в нашей политике, превращает нашу
историю в фантастику, в неправдоподобный роман.
В нашей
истории отсутствовало рыцарское
начало, и это было неблагоприятно для развития и для выработки личности.
Если бы в мире господствовало исключительно женственное
начало, то
истории не было бы, мир остался бы в «частном» состоянии, в «семейном» кругу.
В века новой
истории, которая уже перестала быть новой и стала очень старой, все сферы культуры и общественной жизни
начали жить и развиваться лишь по собственному закону, не подчиняясь никакому духовному центру.
В века новой
истории пытались рационализировать
начало власти, создав теорию социального договора.
До социалистической или коммунистической революции есть лишь введение в
историю, после нее только —
начало настоящей
истории.
Но все высшие
начала претерпевают в
истории искажение и деформацию.
Иначе сказать, человеческая история, как рождение и вместе творческое саморождение человечества, как некий завершенный зон, протекала бы и в раю, и в жизни прародителей до грехопадения мы имеем уже это райское
начало истории.
Я бросился сначала в контору, и там издатель журнала, узнав, что в"Искре"возмущены и собираются
начать историю, добыл тотчас же последнюю корректуру из типографии и отдал мне ее, указав место, где рукою Писемского была вставлена та обидная для"Искры"фраза.
Неточные совпадения
Все присутствующие изъявили желание узнать эту
историю, или, как выразился почтмейстер, презанимательную для писателя в некотором роде целую поэму, и он
начал так:
Даже из-за него уже
начинали несколько ссориться: заметивши, что он становился обыкновенно около дверей, некоторые наперерыв спешили занять стул поближе к дверям, и когда одной посчастливилось сделать это прежде, то едва не произошла пренеприятная
история, и многим, желавшим себе сделать то же, показалась уже чересчур отвратительною подобная наглость.
— Вот ваше письмо, —
начала она, положив его на стол. — Разве возможно то, что вы пишете? Вы намекаете на преступление, совершенное будто бы братом. Вы слишком ясно намекаете, вы не смеете теперь отговариваться. Знайте же, что я еще до вас слышала об этой глупой сказке и не верю ей ни в одном слове. Это гнусное и смешное подозрение. Я знаю
историю и как и отчего она выдумалась. У вас не может быть никаких доказательств. Вы обещали доказать: говорите же! Но заранее знайте, что я вам не верю! Не верю!..
Даже бумага выпала из рук Раскольникова, и он дико смотрел на пышную даму, которую так бесцеремонно отделывали; но скоро, однако же, сообразил, в чем дело, и тотчас же вся эта
история начала ему очень даже нравиться. Он слушал с удовольствием, так даже, что хотелось хохотать, хохотать, хохотать… Все нервы его так и прыгали.
Общий хохот покрыл его голос. Напрасно он силился досказать
историю своего падения: хохот разлился по всему обществу, проник до передней и до девичьей, объял весь дом, все вспомнили забавный случай, все хохочут долго, дружно, несказанно, как олимпийские Боги. Только
начнут умолкать, кто-нибудь подхватит опять — и пошло писать.