Неточные совпадения
Все время войны я горячо стоял за войну до победного
конца.
И тогда может наступить
конец Европы не в том смысле, в каком я писал о нем в одной из статей этой книги, а в более страшном и исключительно отрицательном смысле слова.
Духовное странствование есть в Лермонтове, в Гоголе, есть в Л. Толстом и Достоевском, а на другом
конце — у русских анархистов и революционеров, стремящихся по-своему к абсолютному, выходящему за грани всякой позитивной и зримой жизни.
Все дальше и дальше должно идти, к
концу, к пределу, к выходу из этого «мира», из этой земли, из всего местного, мещанского, прикрепленного.
А ныне мы присутствуем при
конце германского мессианизма, при полном исчерпании его духовных сил.
Но
конец славянофильства есть также
конец и западничества,
конец самого противоположения Востока и Запада.
Апокалиптическая настроенность глубоко отличает русскую мистику от мистики германской, которая есть лишь погружение в глубину духа и которая никогда не была устремлением к Божьему граду, к
концу, к преображению мира.
И если отрадно иметь писателя, столь до
конца русского, и поучительно видеть в нем обнаружение русской стихии, то и страшно становится за Россию, жутко становится за судьбу России.
Русское возрождение не может быть возрождением славянофильства, оно будет
концом и старого славянофильства и старого западничества, началом новой жизни и нового осознания.
Славянофилы, которые в начале книги выражали Россию и русский народ, в
конце книги оказываются кучкой литераторов, полных самомнения и оторванных от жизни.
И нужно самому приобщиться к мистерии крови, чтобы иметь право до
конца видеть в ней радость, благо, очищение и спасение.
Но война, сама по себе, не творит новой жизни, она — лишь
конец старого, рефлексия на зло.
И история окружает этот
конец фантастикой.
Вырождается и приходит к
концу какое-то темное начало в русской стихии, которая вечно грозила погромом ценностей, угашением духа.
Вовлечение России в мировой круговорот означает
конец ее замкнутого провинциального существования, ее славянофильского самодовольства и западнического рабства.
Судьба наций и национальных культур должна свершиться до
конца.
Нужно быть в национальности, участвовать в ее творческом жизненном процессе, чтобы до
конца знать ее тайну.
Могущественнейшее чувство, вызванное мировой войной, можно выразить так:
конец Европы, как монополиста культуры, как замкнутой провинции земного шара, претендующей быть вселенной.
В Турции был завязан узел, от развязывания которого в значительной степени зависит характер существования Европы, ибо
конец Турции есть выход культуры на Восток, за пределы Европы.
Современный империализм — явление чисто европейское, но он несет с собой энергию, окончательное раскрытие которой означает
конец Европы.
Бесконечное расширение и могущество Британской империи означает
конец Англии, как национального государства, как индивидуально-партикуляристического народного существования.
А самомнение европейского, буржуазного и научного, цивилизаторского сознания — явление столь жалкое и пошлое, что оно духовно может рассматриваться лишь как симптом наступающего
конца Европы — монополиста всемирной цивилизации.
И задача в том, чтобы
конец Европы и перелом истории были пережиты человечеством в духовном углублении и с религиозным светом.
И если близится
конец провинциально замкнутой жизни Европы, то тем более близится
конец провинциально замкнутой жизни России.
Конец Европы будет выступлением России и славянской расы на арену всемирной истории, как определяющей духовной силы.
Марксизм верил, что можно до
конца рационализировать общественную жизнь и привести ее к внешнему совершенству, не считаясь ни с теми энергиями, которые есть в бесконечном мире над человеком и вокруг него.
Отвлеченный социологизм, как целое миросозерцание, обнаруживает свою непригодность во всех отношениях, он приходит к
концу и должен уступить место более глубоким и широким точкам зрения.
Политические формы исчерпались до
конца.
Мировая катастрофа, столь непосредственно грозная для Франции, будет кризисом и
концом мещанских идеалов жизни, замкнутых в земное довольство.
Неизбежен
конец мещанского атеизма, буржуазной вражды к религии.
Немецкая монистическая организация, немецкий порядок не допускают апокалиптических переживаний, не терпят ощущений наступления
конца старого мира, они закрепляют этот мир в плохой бесконечности.
И та война, которая началась в
конце июля 1914 года, есть лишь материальный знак совершающейся в глубине духовной войны и тяжелого духовного недуга человечества.
В этом глубокая антиномия христианства: христианство не может отвечать на зло злом, противиться злу насилием, и христианство есть война, разделение мира, изживание до
конца искупления креста в тьме и зле.
Необходимо взять на себя ответственность до
конца.
Один народ свою миссию уже исполнил или истощился прежде, чем исполнил ее до
конца.
Наоборот, сильное чувство личности есть в том мужественном начале, которое начало историю и хочет довести ее до
конца.
И еще мог бы сказать, что социал-демократы будут в чем-либо положительном участвовать, лишь когда наступит
конец мира и водворится Царство Божие, так как раньше трудно ждать абсолютной справедливости на свете.
Так было в печальном
конце русской революции.
Но так как человеческая общественность была изолирована от мирового целого, от жизни космической и очень преувеличено было самостоятельное значение общественности, то образовался рационалистический утопизм с его верой в совершенное, до
конца рациональное устроение общественной жизни, независимое от духовных основ жизни человека и мира.
Старый органический синтез материальной, плотской жизни в машине приходит к
концу.
Что-то надломилось в органической жизни человечества, и началось что-то новое, все еще не до
конца осознанное и опознанное.
Но совершенно на другом
конце, в точных науках о природном мире, мы сейчас встречаемся с настоящей трагедией ученого.
Власть техники означает
конец теллургической эпохи.
С
конца XVIII века начинается революционизирующее вторжение машины, с которым связано развитие капиталистической промышленности.
К
концу же античного мира свобода исчезла совсем.
Если продумать все до
конца, то нужно признать, что от Бога происходит лишь свобода, а не власть.
Продолжающееся распадение космоса природного и космоса социального, продолжающийся разлагаться капиталистический режим, торжество атомной бомбы, хаотический мир, раскрытый в творчестве Генри Миллера, хаос не изначальный, не начала, а хаос
конца, война всех против всех.
Духовное начало в человеке есть истинная свобода, а отрицание духа, додуманное до
конца, — неизбежно есть отрицание свободы.
До
конца времен остаются два царства.
Империалистический режим Наполеона был тоталитаризмом, не доведенным до
конца.
Неточные совпадения
Свой слог на важный лад настроя, // Бывало, пламенный творец // Являл нам своего героя // Как совершенства образец. // Он одарял предмет любимый, // Всегда неправедно гонимый, // Душой чувствительной, умом // И привлекательным лицом. // Питая жар чистейшей страсти, // Всегда восторженный герой // Готов был жертвовать собой, // И при
конце последней части // Всегда наказан был порок, // Добру достойный был венок.
Латынь из моды вышла ныне: // Так, если правду вам сказать, // Он знал довольно по-латыни, // Чтоб эпиграфы разбирать, // Потолковать об Ювенале, // В
конце письма поставить vale, // Да помнил, хоть не без греха, // Из Энеиды два стиха. // Он рыться не имел охоты // В хронологической пыли // Бытописания земли; // Но дней минувших анекдоты, // От Ромула до наших дней, // Хранил он в памяти своей.
Онегин вновь часы считает, // Вновь не дождется дню
конца. // Но десять бьет; он выезжает, // Он полетел, он у крыльца, // Он с трепетом к княгине входит; // Татьяну он одну находит, // И вместе несколько минут // Они сидят. Слова нейдут // Из уст Онегина. Угрюмый, // Неловкий, он едва-едва // Ей отвечает. Голова // Его полна упрямой думой. // Упрямо смотрит он: она // Сидит покойна и вольна.
На грудь кладет тихонько руку // И падает. Туманный взор // Изображает смерть, не муку. // Так медленно по скату гор, // На солнце искрами блистая, // Спадает глыба снеговая. // Мгновенным холодом облит, // Онегин к юноше спешит, // Глядит, зовет его… напрасно: // Его уж нет. Младой певец // Нашел безвременный
конец! // Дохнула буря, цвет прекрасный // Увял на утренней заре, // Потух огонь на алтаре!..
Буянов, братец мой задорный, // К герою нашему подвел // Татьяну с Ольгою; проворно // Онегин с Ольгою пошел; // Ведет ее, скользя небрежно, // И, наклонясь, ей шепчет нежно // Какой-то пошлый мадригал // И руку жмет — и запылал // В ее лице самолюбивом // Румянец ярче. Ленский мой // Всё видел: вспыхнул, сам не свой; // В негодовании ревнивом // Поэт
конца мазурки ждет // И в котильон ее зовет.