Неточные совпадения
Принятие
истории есть уже принятие
борьбы за национальные индивидуальности, за типы культуры.
И очень наивна та философия
истории, которая верит, что можно предотвратить движение по этому пути мировой империалистической
борьбы, которая хочет видеть в нем не трагическую судьбу всего человечества, а лишь злую волю тех или иных классов, тех или иных правительств.
Для того, кто смотрит на мировую
борьбу с точки зрения философии
истории, должно быть ясно, что ныне разыгрывается один из актов всемирно-исторической драмы Востока и Запада.
Самый любящий, добрый, сердечный человек может безбоязненно принимать муку свершающейся
истории, жестокость исторической
борьбы.
Мировая
борьба народов в
истории определяется не моральными прерогативами.
Национальные тела в
истории образуются длительной, мучительной и сложной
борьбой.
Национальные тела образовались в
истории и определили свои границы через
борьбу, и в
борьбе этой был элемент насилия.
Жизнь историческая, национальная, задачи
истории,
борьба народов и царств, великие исторические люди — все это казалось Л. Толстому несущественным, нереальным, обманчивой и внешней оболочкой жизни.
И в этот грозный час нашей
истории мы пытаемся противопоставить русский дух германской машине, хотим понять эту войну, как
борьбу духа с машиной.
В
истории происходит
борьба свободы и необходимости, а Бог может быть только в свободе.
Поэтому
история в высшей степени драматична, поэтому в ней постоянно происходит столкновение и
борьба царства Духа и царства Кесаря, которое имеет тенденцию быть царством тоталитарным.
Борьба против буржуазного общества и буржуазного духа, с которым социализм и коммунизм недостаточно борются, совсем не отрицает заслуг буржуазного и гуманистического периода
истории, утверждения свободы мысли и науки, уничтожения пыток и жестоких наказаний, признания большей человечности.
Москва, узнавшая во всех мельчайших подробностях перипетии неслыханной в летописях
истории борьбы из-за отречения от власти, происходившей в течение этих дней в недрах царственной семьи, чисто русским сердцем оценила это самоотвержение и подчинение долгу двух великодушных братьев и каждому из них с сердечною готовностью и искренностью принесла пред алтарем свои верноподданнические чувства.
«Это не самая плохая из
историй борьбы королей с дворянством. Король и дворянство, — повторил он, ища какой-то аналогии. — Завоевал трон, истребив лучших дворян. Тридцать лет царствовал. Держал в своих руках судьбу Пушкина».
Неточные совпадения
Уже известно всем из
истории, как их вечная
борьба и беспокойная жизнь спасли Европу от неукротимых набегов, грозивших ее опрокинуть.
Иногда, в этом безусловном рвении к какой-то новой правде, виделось ей только неуменье справиться с старой правдой, бросающееся к новой, которая давалась не опытом и
борьбой всех внутренних сил, а гораздо дешевле, без
борьбы и сразу, на основании только слепого презрения ко всему старому, не различавшего старого зла от старого добра, и принималась на веру от не проверенных ничем новых авторитетов, невесть откуда взявшихся новых людей — без имени, без прошедшего, без
истории, без прав.
История есть и не прогресс по восходящей линии и не регресс, а трагическая
борьба, в ней вырастает и добро и зло, в ней обнажаются противоположности.
Весь петровский период русской
истории был
борьбой Запада и Востока в русской душе.
Она вся построена на противоречии двух типов и на
борьбе двух начал в
истории, т. е. посвящена все той же основной русской теме о России и Европе, о Востоке и Западе.