Неточные совпадения
И думается, что для великой миссии русского народа в
мире останется существенной та великая христианская
истина, что душа человеческая стоит больше, чем все царства и все
миры…
Для славянофилов Польша была тем Западом внутри славянского
мира, которому они всегда противополагали русский православный Восток, носитель высшего духовного типа и полноты религиозной
истины.
Абсолютная
истина о непротивлении злу насилием не есть закон жизни в этом хаотическом и темном
мире, погруженном в материальную относительность, внутренно проникнутом разделением и враждой.
Наука развивалась в европейском
мире, как свободное исследование и искание
истины, независимо от ее выгодности и полезности.
Тот хаос, в который сейчас ввергнут
мир и за ним мысль, должен был бы привести к пониманию неразрывной связи
истины с существованием Логоса, Смысла.
Для духовной общности людей высокой ступени раскрывается
истина, которая есть трансцендирование объективного, вернее объективированного
мира.
Целостная
истина есть не отражение или соответствие реальности
мира.
Раскрытие
Истины есть творческий акт духа, человеческий творческий акт, творческий акт, преодолевающий рабство у объективного
мира.
По отношению к
Истине происходит разделение «божьего» и «кесарева», духа и
мира.
Наука раскрывает если не
Истину, то
истины, а современный
мир ввергается во все большую и большую тьму.
Истина субъективна, а не объективна, она объективируется в соответствии с
миром необходимости, с царством Кесаря, в приспособлении к дробности и дурной множественности данного
мира.
Более глубокая
истина заключается в том, что
мир не бессмыслен и абсурден, но находится в бессмысленном состоянии.
Познание
Истины есть преображение, просветление
мира, а не отвлеченное познание, в нем теория и практика совпадают.
Поразительно, что человек не настолько раздавлен дурной бесконечностью
мира, чтобы лишиться возможности познания
Истины.
Это и есть
истина христианского лишь персонализма, незнакомая древнему, дохристианскому
миру.
Неточные совпадения
Он считал себя счастливым уже и тем, что мог держаться на одной высоте и, скача на коньке чувства, не проскакать тонкой черты, отделяющей
мир чувства от
мира лжи и сентиментальности,
мир истины от
мира смешного, или, скача обратно, не заскакать на песчаную, сухую почву жесткости, умничанья, недоверия, мелочи, оскопления сердца.
Много мыслительной заботы посвятил он и сердцу и его мудреным законам. Наблюдая сознательно и бессознательно отражение красоты на воображение, потом переход впечатления в чувство, его симптомы, игру, исход и глядя вокруг себя, подвигаясь в жизнь, он выработал себе убеждение, что любовь, с силою Архимедова рычага, движет
миром; что в ней лежит столько всеобщей, неопровержимой
истины и блага, сколько лжи и безобразия в ее непонимании и злоупотреблении. Где же благо? Где зло? Где граница между ними?
Кто
мир нравственный уподобил колесу, тот, сказав великую
истину, не иное что, может быть, сделал, как взглянул на круглый образ земли и других великих в пространстве носящихся тел, изрек только то, что зрел.
Мысли этого порядка развивались с приятной легкостью, как бы самосильно. Память услужливо подсказывала десятки афоризмов: «Истинная свобода — это свобода отбора впечатлений». «В
мире, где все непрерывно изменяется, стремление к выводам — глупо». «Многие стремятся к познанию
истины, но — кто достиг ее, не искажая действительности?»
— В
мире идей необходимо различать тех субъектов, которые ищут, и тех, которые прячутся. Для первых необходимо найти верный путь к
истине, куда бы он ни вел, хоть в пропасть, к уничтожению искателя. Вторые желают только скрыть себя, свой страх пред жизнью, свое непонимание ее тайн, спрятаться в удобной идее. Толстовец — комический тип, но он весьма законченно дает представление о людях, которые прячутся.