Неточные совпадения
Достоевский, по которому можно изучать
душу России, в своей потрясающей легенде о Великом Инквизиторе
был провозвестником такой дерзновенной и бесконечной свободы во Христе, какой никто еще в мире не решался утверждать.
В России, в
душе народной
есть какое-то бесконечное искание, искание невидимого града Китежа, незримого дома.
Есть мятежность, непокорность в русской
душе, неутолимость и неудовлетворимость ничем временным, относительным и условным.
Есть тайна особенной судьбы в том, что Россия с ее аскетической
душой должна
быть великой и могущественной.
Но антиномия русского бытия должна
быть перенесена внутрь русской
души, которая станет мужественно-жертвенной, в себе самой изживающей таинственную свою судьбу.
Женственность Розанова, так художественно переданная,
есть также женственность
души русского народа.
Но с не меньшим основанием можно
было бы утверждать, что русская
душа — мятежная, ищущая,
душа странническая, взыскующая нового Града, никогда не удовлетворяющаяся ничем средним и относительным.
«Ему
было любо государство в самих казнях, — ибо, казня, государство видело в нем
душу и человека, а не игрушку, с которой позабавиться.
Есть документы его
души: «Уединенное» и «Опавшие листья», которые он сам опубликовал для мира.
Но в
душе русской интеллигенции
есть своя непреходящая ценность, и эта ценность — глубоко русская.
Именно крайнее русское западничество и
есть явление азиатской
души.
Оформление своей
души и оформление своего творчества затруднено
было для русского человека.
И в
душе его тесно, а не пространно, все должно
быть рассчитано и правильно распределено.
Русский человек может
быть отчаянным мошенником и преступником, но в глубине
души он благоговеет перед святостью и ищет спасения у святых, у их посредничества.
Вся духовная энергия русского человека
была направлена на единую мысль о спасении своей
души, о спасении народа, о спасении мира.
Она аполитична и необщественна, она извращенными путями ищет спасения
души, чистоты,
быть может, ищет подвига и служения миру, но лишена инстинктов государственного и общественного строительства.
Своеобразие и оригинальность русской
души не может
быть убита мыслью.
Национализм, дошедший в своих притязаниях до отрицания других национальных
душ и тел, до невозможности всякого положительного общения с ними,
есть эгоистическое самоутверждение, ограниченная замкнутость.
Эта пассивная, рецептивная, женственная апокалиптичность русской
души должна
быть соединена с мужественным, активным, творческим духом.
Славянофилы все еще
были добрыми русскими помещиками, очень умными, талантливыми, образованными, любившими свою родину и плененными ее своеобразной
душой.
Только у славянофилов
была национальная идея, только они признавали реальность народной
души.
Душа России может полюбить
душу Польши, другого великого славянского народа, и от этого она
будет еще более самой собой.
И такое отношение
будет вполне согласным с
душой русского народа, великодушной, бескорыстной и терпимой, дарящей, а не отнимающей, которой все еще не знают славяне, так как она закрыта для них нашей не народной государственной политикой.
Нужно полюбить
душу России и интимно узнать ее, чтобы виден
был русский сверхнационализм и русское бескорыстие, неведомые другим народам.
И в путях империалистической политики
было много злого, порожденного ограниченной неспособностью проникать в
души тех культур и рас, на которые распространялось империалистическое расширение,
была слепота к внешним задачам человечества.
Теперь начали убивать тело, — оболочку человека, но,
быть может,
душа, ядро человека, от этого возродится.
Польское государство
было раздавлено и разорвано, но польская
душа сохранилась, и с еще большей напряженностью выразил себя польский национальный лик.
Только настоящее понимание может
быть освобождающим, оно избавляет от давящих отрицательных чувств, и следует вникнуть и нам, русским, и полякам, почему русской
душе всегда так трудно
было полюбить
душу польскую, почему польская
душа с таким презрением относилась к
душе русской?
Я всегда думал, что распря России и Польши
есть, прежде всего, распря
души православной и
души католической.
Много можно
было бы указать черт противоположных в народной польской
душе.
А справедливо говорит А. Белый, что
душа народа во время войны
есть его тыл, от которого многое зависит (см. его статью «Современные немцы» в «Бирж.
А до войны, в мирной жизни убивались
души человеческие, угашался дух человеческий, и так привычно это
было, что перестали даже замечать ужас этого убийства.
Абсолютное может
быть в
душе политика и
душе народа, в субъекте социального творчества, но не в самой политике, не в социальном объекте.
Самое ведь важное и существенное — люди, живые
души, клетки общественной ткани, а не внешние формы, за которыми может
быть скрыто какое угодно содержание или полное отсутствие всякого содержания.
Общественность же
была оторвана от
души человеческой, от духовной жизни личности и от
души мировой, от жизни космической.
Душа и тело человека формировались, когда человеческая жизнь
была еще в соответствии с ритмом природы, когда для него еще существовал космический порядок.
Если императоры говорили, что они призваны не только управлять государством, но и заботиться о спасении
душ своих подданных, то теперь новый кесарь тоже заботится о спасении
души, хотя бы то
было спасение
души от религиозных суеверий.
Дурные средства формируют
душу, добрые же цели перестают
быть жизненной силой.
Он
есть духовная утопия, претендующая ответить на все запросы человеческой
души именно потому, что он претендует победить трагизм человеческой жизни.
— Вот вы, наверно, думаете, как и все, что я с ним слишком строга была, — продолжала она, обращаясь к Раскольникову. — А ведь это не так! Он меня уважал, он меня очень, очень уважал! Доброй
души был человек! И так его жалко становилось иной раз! Сидит, бывало, смотрит на меня из угла, так жалко станет его, хотелось бы приласкать, а потом и думаешь про себя: «приласкаешь, а он опять напьется», только строгостию сколько-нибудь и удержать можно было.
Неточные совпадения
Мои богини! что вы? где вы? // Внемлите мой печальный глас: // Всё те же ль вы? другие ль девы, // Сменив, не заменили вас? // Услышу ль вновь я ваши хоры? // Узрю ли русской Терпсихоры //
Душой исполненный полет? // Иль взор унылый не найдет // Знакомых лиц на сцене скучной, // И, устремив на чуждый свет // Разочарованный лорнет, // Веселья зритель равнодушный, // Безмолвно
буду я зевать // И о
былом воспоминать?
То
был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей
душой //
Был недоволен сам собой.
Свой слог на важный лад настроя, // Бывало, пламенный творец // Являл нам своего героя // Как совершенства образец. // Он одарял предмет любимый, // Всегда неправедно гонимый, //
Душой чувствительной, умом // И привлекательным лицом. // Питая жар чистейшей страсти, // Всегда восторженный герой // Готов
был жертвовать собой, // И при конце последней части // Всегда наказан
был порок, // Добру достойный
был венок.
С
душою, полной сожалений, // И опершися на гранит, // Стоял задумчиво Евгений, // Как описал себя пиит. // Всё
было тихо; лишь ночные // Перекликались часовые; // Да дрожек отдаленный стук // С Мильонной раздавался вдруг; // Лишь лодка, веслами махая, // Плыла по дремлющей реке: // И нас пленяли вдалеке // Рожок и песня удалая… // Но слаще, средь ночных забав, //
Напев Торкватовых октав!
Быть может, это всё пустое, // Обман неопытной
души!