Неточные совпадения
Силы германского народа истощаются
все более и более, как и
силы всех народов Европы.
Темные разрушительные
силы, убивающие нашу родину,
все свои надежды основывают на том, что во
всем мире произойдет страшный катаклизм и будут разрушены основы христианской культуры.
Во
всем мире, во
всем христианском человечестве должно начаться объединение
всех положительных духовных, христианских
сил против
сил антихристианских и разрушительных.
Я верю, что раньше или позже в мире должен возникнуть «священный союз»
всех творческих христианских
сил,
всех верных вечным святыням.
Силы народа, о котором не без основания думают, что он устремлен к внутренней духовной жизни, отдаются колоссу государственности, превращающему
все в свое орудие.
Почти не оставалось
сил у русского народа для свободной творческой жизни,
вся кровь шла на укрепление и защиту государства.
Славянофилы хотели оставить русскому народу свободу религиозной совести, свободу думы, свободу духа, а
всю остальную жизнь отдать во власть
силы, неограниченно управляющей русским народом.
Русский дух, устремленный к абсолютному во
всем, не овладевает мужественно сферой относительного и серединного, он отдается во власть внешних
сил.
Русский народ не чувствует себя мужем, он
все невестится, чувствует себя женщиной перед колоссом государственности, его покоряет «
сила», он ощущает себя розановским «я на тротуаре» в момент прохождения конницы.
Государственное овладение необъятными русскими пространствами сопровождалось страшной централизацией, подчинением
всей жизни государственному интересу и подавлением свободных личных и общественных
сил.
И это порабощение
сил русского человека и
всего русского народа оправдывалось охранением и упорядочением русских пространств.
Великая мировая империя, в основе которой лежит
сила, а не слабость господствующего национального ядра, не может вести националистической политики, озлобляющей те народности, которые она объемлет, внушающей
всем нелюбовь к себе и жажду освобождения.
В
силу какого-то почти биологического закона, закона биологической социологии, великие или, по терминологии Н.Б. Струве, величайшие державы стремятся к бесконечному и ненасытному расширению, к поглощению
всего слабого и малого, к мировому могуществу, хотят по-своему цивилизовать
всю поверхность земного шара.
Потенциальные
силы России должны быть обнаружены, подлинный лик ее, который доныне
все еще двоился, — раскрыт миру.
Все дремавшие
силы русского народа должны быть приведены в действие, чтобы можно было справиться со стоящими перед нами задачами.
Таков польский мессианизм, прежде
всего жертвенный, не связанный с государственной
силой, с успехом и господством в мире…
В этом духовном недуге и духовной войне есть круговая порука
всех, и никто не в
силах отклонить от себя последствия внутреннего зла, внутреннего убийства, в котором
все мы жили.
В такой борьбе должна быть приведена в движение
вся совокупность духовных
сил народов.
Несколько лет тому назад ни один политик не предвидел, на что нужно будет направить
все свои
силы.
В общественной жизни
все ведь — в
силе, в энергии духа, в характере людей и обществ, в их воле, в их творческой мысли, а не в отвлеченных принципах, формулах и словах, которым грош цена.
С необыкновенной
силой раскрывается в стихах Пушкина столкновение творческой свободы поэта и утилитарных требований человеческой массы, черни, которая была у него, может быть, более
всего чернью дворян, чиновников, придворных, а не трудящихся масс.
Весь положительный пафос Маркса был связан с его верой в то, что человек, социальный человек, овладеет миром, миром необходимости, организует новое общество, прекратит образовавшуюся анархию во имя блага людей, во имя их возрастающей
силы.
Все оценки меняются в зависимости от того,
все ли определяется экономикой и классом или действуют и духовные, моральные и интеллектуальные
силы.
Эта
сила марксизма отчасти зависит от слабости христиан, от невыраженности царства Духа, во
всем уступающего царству Кесаря.
Потом сорóка бултыхнула вместе с тележкою в яму, которою начинался узкий переулок, весь стремившийся вниз и запруженный грязью; долго работала она там
всеми силами и месила ногами, подстрекаемая и горбуном, и самим барином, и наконец втащила их в небольшой дворик, стоявший на косогоре с двумя расцветшими яблонями пред стареньким домиком и садиком позади его, низеньким, маленьким, состоявшим только из рябины, бузины и скрывавшейся во глубине ее деревянной будочки, крытой драньем, с узеньким матовым окошечком.
В глазах у меня потемнело, голова закружилась, я сжал ее в моих объятиях со
всею силою юношеской страсти, но она, как змея, скользнула между моими руками, шепнув мне на ухо: «Нынче ночью, как все уснут, выходи на берег», — и стрелою выскочила из комнаты.
Неточные совпадения
А тот… но после
всё расскажем, // Не правда ль?
Всей ее родне // Мы Таню завтра же покажем. // Жаль, разъезжать нет мочи мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены с дороги; // Пойдемте вместе отдохнуть… // Ох,
силы нет… устала грудь… // Мне тяжела теперь и радость, // Не только грусть… душа моя, // Уж никуда не годна я… // Под старость жизнь такая гадость…» // И тут, совсем утомлена, // В слезах раскашлялась она.
И вновь задумчивый, унылый // Пред милой Ольгою своей, // Владимир не имеет
силы // Вчерашний день напомнить ей; // Он мыслит: «Буду ей спаситель. // Не потерплю, чтоб развратитель // Огнем и вздохов и похвал // Младое сердце искушал; // Чтоб червь презренный, ядовитый // Точил лилеи стебелек; // Чтобы двухутренний цветок // Увял еще полураскрытый». //
Всё это значило, друзья: // С приятелем стреляюсь я.
Татьяна в лес; медведь за нею; // Снег рыхлый по колено ей; // То длинный сук ее за шею // Зацепит вдруг, то из ушей // Златые серьги вырвет
силой; // То в хрупком снеге с ножки милой // Увязнет мокрый башмачок; // То выронит она платок; // Поднять ей некогда; боится, // Медведя слышит за собой, // И даже трепетной рукой // Одежды край поднять стыдится; // Она бежит, он
всё вослед, // И
сил уже бежать ей нет.
Теперь с каким она вниманьем // Читает сладостный роман, // С каким живым очарованьем // Пьет обольстительный обман! // Счастливой
силою мечтанья // Одушевленные созданья, // Любовник Юлии Вольмар, // Малек-Адель и де Линар, // И Вертер, мученик мятежный, // И бесподобный Грандисон, // Который нам наводит сон, — //
Все для мечтательницы нежной // В единый образ облеклись, // В одном Онегине слились.
И дождалась… Открылись очи; // Она сказала: это он! // Увы! теперь и дни, и ночи, // И жаркий одинокий сон, //
Всё полно им;
всё деве милой // Без умолку волшебной
силой // Твердит о нем. Докучны ей // И звуки ласковых речей, // И взор заботливой прислуги. // В уныние погружена, // Гостей не слушает она // И проклинает их досуги, // Их неожиданный приезд // И продолжительный присест.