Неточные совпадения
Россия духа может
быть раскрыта лишь путем мужественной
жертвы жизнью в животной теплоте коллективной родовой плоти.
Русское национальное самосознание должно полностью вместить в себя эту антиномию: русский народ по духу своему и по призванию своему сверхгосударственный и сверхнациональный народ, по идее своей не любящий «мира» и того, что в «мире», но ему дано могущественнейшее национальное государство для того, чтобы
жертва его и отречение
были вольными,
были от силы, а не от бессилия.
Покаяние должно
быть взаимным, и амнистия должна
быть взаимной, и согласие на самоограничение и
жертву должно
быть взаимным.
Мессианское ожидание
есть ожидание избавления через
жертву.
Самые страшные
жертвы могут
быть нужны народу, и через великие
жертвы возможны достижения, которые невозможны
были для самодовольного и благополучного прозябания.
В польской душе
есть переживание Христова пути, страстей Христовых, Голгофской
жертвы.
Но
жертвы и страдания могут
быть оправданы, если видеть ту глубину всякого существа, на которой судьба национальная, историческая и мировая
есть его собственная судьба.
Жесткость совсем не
есть жестокость, она
есть свойство духовное, а не биологическое, —
жертва низшими состояниями духа во имя высших состояний,
жертва элементарными благами во имя восхождения и эволюции человека.
Были у нас отдельные герои, способные к
жертве, отдававшие свою жизнь за идею, но в революционной массе не
было нравственного характера.
В этом случае пролетариат мыслим, как некий абсолют, которому все должно
быть принесено в
жертву.
Эта
жертва должна
быть сознательно принята.
Сознательное согласие на секуляризацию жизни
есть согласие на
жертву, на отречение от прекрасных и возвышенных обманов.
Он также
есть существо свободное и рабье, склонное к
жертве и любви и к эгоизму, высокое и низкое, несущее в себе образ Божий и образ мира, природного и социального.
Противоречивость марксизма отчасти связана с тем, что он
есть не только борьба против капиталистической индустрии, но и
жертва его,
жертва той власти экономики над человеческой жизнью, которую мы видим в обществах XIX и XX века.
Почему их осуществление — а осуществление их возможно — совсем не
есть осуществление того, к чему стремились и за что боролись, принося страшные
жертвы?
Так точно думал мой Евгений. // Он в первой юности своей //
Был жертвой бурных заблуждений // И необузданных страстей. // Привычкой жизни избалован, // Одним на время очарован, // Разочарованный другим, // Желаньем медленно томим, // Томим и ветреным успехом, // Внимая в шуме и в тиши // Роптанье вечное души, // Зевоту подавляя смехом: // Вот как убил он восемь лет, // Утратя жизни лучший цвет.
Он выбивался из сил, плакал, как ребенок, о том, что вдруг побледнели радужные краски его жизни, о том, что Ольга
будет жертвой. Вся любовь его была преступление, пятно на совести.
И люди тоже, даже незнакомые, в другое время недоступные, хуже судьбы, как будто сговорились уладить дело. Я
был жертвой внутренней борьбы, волнений, почти изнемогал. «Куда это? Что я затеял?» И на лицах других мне страшно было читать эти вопросы. Участие пугало меня. Я с тоской смотрел, как пустела моя квартира, как из нее понесли мебель, письменный стол, покойное кресло, диван. Покинуть все это, променять на что?
Неточные совпадения
Говорили они все как-то сурово, таким голосом, как бы собирались кого прибить; приносили частые
жертвы Вакху, показав таким образом, что в славянской природе
есть еще много остатков язычества; приходили даже подчас в присутствие, как говорится, нализавшись, отчего в присутствии
было нехорошо и воздух
был вовсе не ароматический.
— Я предчувствую, — сказал доктор, — что бедный Грушницкий
будет вашей
жертвой…
Княжна, кажется, из тех женщин, которые хотят, чтоб их забавляли; если две минуты сряду ей
будет возле тебя скучно, ты погиб невозвратно: твое молчание должно возбуждать ее любопытство, твой разговор — никогда не удовлетворять его вполне; ты должен ее тревожить ежеминутно; она десять раз публично для тебя пренебрежет мнением и назовет это
жертвой и, чтоб вознаградить себя за это, станет тебя мучить, а потом просто скажет, что она тебя терпеть не может.
Но ты
был несчастлив, и я пожертвовала собою, надеясь, что когда-нибудь ты оценишь мою
жертву, что когда-нибудь ты поймешь мою глубокую нежность, не зависящую ни от каких условий.
— Брат, — твердо и тоже сухо отвечала Дуня, — во всем этом
есть ошибка с твоей стороны. Я за ночь обдумала и отыскала ошибку. Все в том, что ты, кажется, предполагаешь, будто я кому-то и для кого-то приношу себя в
жертву. Совсем это не так. Я просто для себя выхожу, потому что мне самой тяжело; а затем, конечно,
буду рада, если удастся
быть полезною родным, но в моей решимости это не самое главное побуждение…