Цитаты со словом «церквы»
Область
поиска
поиска
Область
поиска
поиска
Россия — самая националистическая страна в мире, страна невиданных эксцессов национализма, угнетения подвластных национальностей русификацией, страна национального бахвальства, страна, в которой все национализировано вплоть до вселенской церкви Христовой, страна, почитающая себя единственной призванной и отвергающая всю Европу, как гниль и исчадие дьявола, обреченное на гибель.
Русская история явила совершенно исключительное зрелище — полнейшую национализацию церкви Христовой, которая определяет себя, как вселенскую.
Но тот же национализм царит и в господствующей церкви.
Такова народная почва национализации церкви в России.
На необъятной русской равнине возвышаются церкви, подымаются святые и старцы, но почва равнины еще натуралистическая, быт еще языческий.
Церковный национализм приводил к государственному порабощению церкви.
Церковь, которая есть духовный, мистический организм, пассивно отдавалась синодальной власти немецкого образца.
Крайняя национализация церкви и есть юдаизм внутри христианства.
Эти люди странно понимают взаимное примирение и воссоединение враждующих партий и направлений, так понимают, как понимают католики соединение церквей, т. е. исключительно присоединение к одной стороне, на которой вся полнота истины.
Розанов всюду распинается за христианство, за православие, за церковь, всюду выставляет себя верным сыном православной церкви.
Розанов сейчас держится за христианство, за православную церковь по посторонним, не религиозным соображениям и интересам, по мотивам национальным, житейско-бытовым, публицистическим.
Даже Московская духовная академия, столь привыкшая к раболепству, демонстративно выражает свой испуг за судьбу святой церкви, подавленной темными влияниями.
Настоящий консерватизм, настоящая церковность содрогаются от власти темной стихии над русским государством и русской церковью.
С этим назначением подлинные православные связывали надежды на то, что будет отстаиваться независимость церкви и будут сделаны шаги к обновлению церкви.
Тяжело было смотреть верующему православному на рабскую зависимость церковной политики от посторонних влияний, чуждых внутренней святыне церкви.
Но А. Д. Самарин столкнулся с темным, иррациональным началом в церковной жизни, в точке скрепления церкви и государства, с влияниями, которые не могут быть даже названы реакционными, так как для них нет никакого разумного имени.
Но и церковь в опасности.
Национальность есть моя национальность и она во мне, государственность — моя государственность и она во мне, церковь — моя церковь и она во мне, культура — моя культура и она во мне, вся история есть моя история и она во мне.
Так было со всеми теократическими направлениями, с претензиями формально подчинить общественность церкви.
И к этой открытой марксистами истине существует догматическое отношение, напоминающее отношение католической церкви к своей догматической истине.
Основным противоположением для нас должно быть не схоластическое противоположение естественного и сверхъестественного, незнакомое греческим учителям церкви, а противоположение естественного и духовного.
Причем это обыкновенно происходило так: всякое изменение — революционное или реформаторское — в царстве кесаря вначале вызывало сопротивление со стороны церкви, осуждение новшества, как проявления духа антихриста.
Но когда стабилизировалась и укрепилась новая власть кесаря, церковь вдруг замечала, что это и есть та власть, которая также от Бога, и санкционировала ее.
Таким образом выходило, что церковь лишь санкционировала то, что делали другие внецерковные и внехристианские силы, и не имела собственного идеала общества и государства.
Отношения церкви и государства есть одна из форм отношения духа и кесаря, но уже в форме исторической объективации.
Церковь в истории легко принимала царство Кесаря, т. е. царство объективации, но в ней всегда оставался и другой элемент.
Отношения церкви и государства были и будут противоречивы и неразрешимы.
Конфликт неустраним и тогда, когда церковь оппортунистически приспособляется к государству.
Но что еще важнее, так это то, что церковь стала императорской.
Отцы и учители церкви перестали быть защитниками свободы совести, которыми были раньше.
Кесарь сакрализуется церковью.
Но Запад пытался ограничить власть кесаря церковью.
До этого люди живут в гипнозе власти, и это распространяется и на жизнь церкви, которая тоже может оказаться одной из форм кесарева царства.
Не может быть сознание церкви, нации, класса, но может быть церковное, национальное, классовое сознание людей, группирующихся в этого рода реальности.
Церковь есть бесспорная реальность, и реальность духовно-мистическая, и реальность социально-историческая.
Но эта реальность совсем не означает какого-то коллектива, стоящего над личностями, принадлежащими к церкви и обладающими своим сознанием.
Церковь имеет огромный экзистенциальный смысл в судьбе людей, но социальная объективация духовной реальности церкви не может претендовать на первореальность, это реальность производная.
Не может страдать церковь, нация, рабочий класс; страдать могут только люди, входящие в эти сверхличные образования.
Религиозная коммюнотарность и называется соборностью, которая противоположна всякому авторитарному пониманию церкви.
Объективация церкви в истории сплошь и рядом означала авторитарный коллективизм.
Можно установить следующие религиозные черты марксизма: строгая догматическая система, несмотря на практическую гибкость, разделение на ортодоксию и ересь, неизменяемость философии науки, священное писание Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина, которое может быть истолковываемо, но не подвергнуто сомнению; разделение мира на две части — верующих — верных и неверующих — неверных; иерархически организованная коммунистическая церковь с директивами сверху; перенесение совести на высший орган коммунистической партии, на собор; тоталитаризм, свойственный лишь религиям; фанатизм верующих; отлучение и расстрел еретиков; недопущение секуляризации внутри коллектива верующих; признание первородного греха (эксплуатации).
Самое выявление и воплощение всемирной церкви есть ожидание мессианское.
В этом смысл экуменического движения по сближению церквей и конфессий.
Вселенская церковь, не знающая деления на Восток и Запад, есть духовная основа единства человечества.