Цитаты со словом «собою»
Область
поиска
поиска
Область
поиска
поиска
Теперь уже в результате мировой войны выиграть, реально победить может лишь крайний Восток, Япония и Китай, раса, не истощившая себя, да еще крайний Запад, Америка.
После ослабления и разложения Европы и России воцарится китаизм и американизм, две силы, которые могут найти точки сближения между собой.
Русский народ не захотел выполнить своей миссии в мире, не нашел в себе сил для ее выполнения, совершил внутреннее предательство.
Мы должны будем усвоить себе некоторые западные добродетели, оставаясь русскими.
Многих на Западе влечет к себе таинственная глубина русского Востока.
Вот что должно в корне измениться после нынешней великой войны, которая являет собой совершенно небывалое историческое соприкосновение и сплетение восточного и западного человечества.
Передовая германская раса истощит себя в милитаристическом империализме.
Противоречия русского бытия всегда находили себе отражение в русской литературе и русской философской мысли.
Эта анархическая русская природа нашла себе типическое выражение в религиозном анархизме Льва Толстого.
Русская безгосударственность — не завоевание себе свободы, а отдание себя, свобода от активности.
Россия — самая националистическая страна в мире, страна невиданных эксцессов национализма, угнетения подвластных национальностей русификацией, страна национального бахвальства, страна, в которой все национализировано вплоть до вселенской церкви Христовой, страна, почитающая себя единственной призванной и отвергающая всю Европу, как гниль и исчадие дьявола, обреченное на гибель.
Русское национальное самомнение всегда выражается в том, что Россия почитает себя не только самой христианской, но и единственной христианской страной в мире.
Россия, по духу своему призванная быть освободительницей народов, слишком часто бывала угнетательницей, и потому она вызывает к себе вражду и подозрительность, которые мы теперь должны еще победить.
Русская история явила совершенно исключительное зрелище — полнейшую национализацию церкви Христовой, которая определяет себя, как вселенскую.
Такая женственная, национально-стихийная религиозность должна возлагаться на мужей, которые берут на себя бремя духовной активности, несут крест, духовно водительствуют.
Русский народ хочет не столько святости, сколько преклонения и благоговения перед святостью, подобно тому как он хочет не власти, а отдания себя власти, перенесения на власть всего бремени.
Русский тип странника нашел себе выражение не только в народной жизни, но и в жизни культурной, в жизни лучшей части интеллигенции.
Вл. Соловьев всегда чувствовал себя не обывателем и мещанином этой земли, а лишь пришельцем и странником, не имеющим своего дома.
В терминах философских это значит, что Россия всегда чувствует мужественное начало себе трансцендентным, а не имманентным, привходящим извне.
Россия как бы бессильна сама себя оформить в бытие свободное, бессильна образовать из себя личность.
Давно уже германизм подсылал своих свах, имел своих агентов и чувствовал Россию предназначенной себе.
И нужна была совершенно исключительная мировая катастрофа, нужно было сумасшествие германизма от гордости и самомнения, чтобы Россия осознала себя, стряхнула с себя пассивность, разбудила в себе мужественные силы и почувствовала себя призванной к великим делам в мире.
Нужно раскрыть в себе мужественный лик под угрозой поглощения германизмом.
В этой великой, поистине мировой брани Россия не может не осознать себя.
Мужественное, светоносное сознание народа — всегда критическое, всегда освобождающее от собственной тьмы и порабощенности, всегда есть овладение хаотическими в себе стихиями.
Но таинственная страна противоречий, Россия таила в себе пророческий дух и предчувствие новой жизни и новых откровений.
Но она несет с собой и опасности.
Война несет с собой опасность огрубения.
Хочется верить, что всего этого не будет, но нехорошо закрывать себе глаза на эти возможности.
И истинным возрождением России может быть лишь радикальное освобождение от всякого плена, от всякой подавленности и порабощенности внешнему, внеположному, инородному, т. е. раскрытие в себе внутренней мужественности, внутреннего света, духа царственного и творящего.
Россия не может определять себя как Восток и противополагать себя Западу.
Россия должна сознавать себя и Западом, Востоко-Западом, соединителем двух миров, а не разделителем.
Западничество означало какое-то нездоровое и немужественное отношение к Западу, какую-то несвободу и бессилие почувствовать себя действенной силой и для самого Запада.
Духовная сытость дается пассивной отдачей себя женственной национальной стихии.
Пророчественная русская душа чувствует себя пронизанной мистическими токами.
Добыть себе относительную общественную свободу русским трудно не потому только, что в русской природе есть пассивность и подавленность, но и потому, что русский дух жаждет абсолютной Божественной свободы.
Россия как бы всегда хотела лишь ангельского и зверского и недостаточно раскрывала в себе человеческое.
И на Западе гуманизм исчерпал, изжил себя, пришел к кризису, из которого мучительно ищет западное человечество выхода.
Русское национальное самосознание должно полностью вместить в себя эту антиномию: русский народ по духу своему и по призванию своему сверхгосударственный и сверхнациональный народ, по идее своей не любящий «мира» и того, что в «мире», но ему дано могущественнейшее национальное государство для того, чтобы жертва его и отречение были вольными, были от силы, а не от бессилия.
Но антиномия русского бытия должна быть перенесена внутрь русской души, которая станет мужественно-жертвенной, в себе самой изживающей таинственную свою судьбу.
Всякое жизненное дуновение и ощущение превращают его в резервуар, принимающий в себя поток, который потом с необычайной быстротой переливается на бумагу.
Я чувствовал себя обвеянным чужою силой, до того огромною, что мое „я“ как бы уносилось пушинкою в вихрь этой огромности и этого множества…
Русский народ не чувствует себя мужем, он все невестится, чувствует себя женщиной перед колоссом государственности, его покоряет «сила», он ощущает себя розановским «я на тротуаре» в момент прохождения конницы.
И болело по-своему, никому не подражая, болело из себя» (с. 127).
Он никогда не возьмет на себя ответственности за все сказанное им в книге о войне.
И мне кажется, что Розанов со слишком большой легкостью и благополучием переживает весну от войны, сидя у себя в кабинете.
Но война, сама по себе, не творит новой жизни, она — лишь конец старого, рефлексия на зло.
Розанов всюду распинается за христианство, за православие, за церковь, всюду выставляет себя верным сыном православной церкви.
Русский народ победит германизм, и дух его займет великодержавное положение в мире, лишь победив в себе «розановщину».
Война горьким опытом своим научает тому, что народ должен стяжать себе положительную силу и мощь, чтобы осуществить свою миссию в мире.