Неточные совпадения
[ «Дело состоит в направленности кантианства на самое себя: поскольку кантианская трансцендентальная философия исследует познание бытия, постольку трансцендентальное философское познание систематизирует свои собственные принципы; подобным
образом трансцендентальная философия
будет познавать априорную форму как внечувственно-действующее, но в логике теперь уже не должно таиться ничего помимо того, что дается априорной теорией и познанием чувственной данности» (нем.).]
Всюду
буду цитировать по этому изданию.] [«Взирай, человек, как в одном лице твоем смешано земное и небесное, и носишь ты в себе как земной, так и небесный
образ: и затем претерпеваешь ты жестокую муку и несешь на себе уже адов
образ, который прорастает в Божественном гневе из муки вечности» (нем.).].
«Бог должен стать человеком, человек — Богом, небо должно стать единым с землей, земля должна стать небом» [См. там же, т. IV. «De Signatura Rerum», с. 374.]. «Адам
был создан Словом Божьим, но пал из Божьего Слова Любви в Божье Слово Гнева: тогда из благости снова разбудил Бог свое возлюбленное Слово глубочайшего смирения, любви и милосердия в Адамовом
образе гнева и ввел великое сущее (ens) любви в сущее (ens) разбуженного гнева и преобразил во Христе гневного Адама в святого» [См. там же, т. V. «Mysterium magnum», с. 133–134.]. «Так Христос стал Богочеловеком, а Адам и Авраам во Христе стал Богочеловеком...
Можно подумать, что человек для Штейнера складной и является лишь в результате мировой эволюции [У Э. Шюре
есть места, из которых ясно, что для него человек развился из низшего существа, которое он характеризует таким
образом: «Cet être n’avait pas encore de moi.
Мир еще не
был сотворен Творцом, когда
образ человека
был уже в Сыне Божьем, предвечно рождающемся от отца.
Или человек —
образ и подобие Абсолютного Божественного Бытия — тогда он свободный дух, царь и центр космоса; или человек —
образ и подобие данного природного мира — тогда нет человека, а
есть лишь одно из преходящих явлений природы.
Антихрист и
есть окончательное истребление человека как
образа и подобия божественного бытия, как микрокосма, как причастного к тайне Троицы через Абсолютного Человека — Сына Божьего.
Творчество
есть дело богоподобной свободы человека, раскрытие в нем
образа Творца.
В евангельском
образе Христа эта творческая тайна не могла
быть раскрыта, ибо человек должен
был пройти вместе с Христом через тайну искупления, через Голгофскую жертву.
Что
образ и подобие Творца не может не
быть творцом, эта антропологическая истина не
была еще с достаточной силой и полнотой осознана в предшествующие религиозные эпохи.
В тварности отпечатлевается
образ и подобие Творца, т. е. в самой тварности
есть творцы.
Тварная природа
была бы противоположна творческой природе, если бы не
было в тварности
образа и подобия Творца.
Если Бог сотворил человека по своему
образу и подобию и если Сын Божий — Абсолютный Человек, то это значит, что сыновний Богу человек предназначен
быть свободным творцом, подобным Отцу — Творцу.
Человеческое творчество создает не «
образ», который дан, но «подобие», которое задано, воспроизводит в свободном, трудовом, историческом процессе то, что предвечно
есть как идеальный первообраз» (с. 140).
[«…Вытащить из трясины современной гуманитарной науки Существо, созданное по нашему
образу, которое
будет для нас соответственно тем, чем мы являемся по отношению к Богу» (фр.).]
Но существо по
образу и подобию Божьему может
быть создано лишь самим Богом.
Потенция же гениальности, как и потенция святости,
есть у всякого
образа и подобия Божьего.
Гениальность
есть положительное раскрытие
образа и подобия Божьего в человеке, раскрытие творческой природы человека, природы не от «мира сего».
Искажение
образа и подобия Божьего в человеке
было распадением андрогина, муже-женственного существа.
«Премудрость Божья
есть вечная Дева, а не жена, она — беспорочная чистота и целомудрие и предстоит как
образ Божий и подобие Троицы» [T. IV. «Vom dreifachen Leben bes Menschen», с. 70.].
«Это Премудрость Божья, которая
есть Дева красоты и подобие Троицы, являет собою
образ человека и ангела и начало свое имеет в средоточии креста, подобно цветку, возросшему из духа Божия» [Там же, с. 71.].
«Адам
был мужчиною, равно как и женщиной, но и не тем, и не другим, а девою, исполненною целомудрия, чистоты и непорочности, как
образ Божий; он имел в себе и тинктуру огня и тинктуру света, в слиянии которых покоилась любовь к себе как некий девственный центр, как прекрасный райский розарий, сад услад, в котором он сам себя любил; чему и мы уподобимся по воскресении мертвых, ибо, по слову Христа, там не женятся и не выходят замуж, а живут подобно ангелам Божиим» [T. V. «Mysterium magnum», с. 94.].
Без понятия андрогина остается непонятной центральная идея религии — идея
образа и подобия Божия» [Там же, с. 190–191.]. «Небесная София (идея)
была помощницей первозданного человека, не бывшего ни мужчиной, ни женщиной; через свой союз с нею — который, следовательно, не мог
быть половым — он и должен
был упрочить андрогина и уничтожить в себе возможность стать мужчиною или женщиною.
Человек, привязанный к
Еве рождающей, стал рабом природы, рабом женственности, отделенной, отдифференцированной от его андрогинического
образа и подобия Божьего.
Новый человек
есть прежде всего человек преображенного пола, восстанавливающий в себе андрогинический
образ и подобие Божье, искаженное распадом на мужское и женское в человеческом роде.
Он философски понимал и утверждал бисексуальность человеческого существа, но религиозно
был разобщен с тайной андрогинизма как
образа и подобия Божьего.
Творческой мировой эпохе присущ
будет не культ вечной женственности, а культ андрогина, девы-юноши, Человека —
образа и подобия Божьего.
Любовь приобщает к космической мировой иерархии, космически соединяет в андрогиническом
образе тех, кто
были разорваны в порядке природном.
Половая любовь связана с самим существом личности, с утерей человеком
образа и подобия Божьего, с падением андрогина, в котором женственность
была не чуждой ему стихией, внешне притягивающей, а внутренним началом в человеке, в нем пребывающей девой.
Андрогинизм и
есть окончательное соединение мужского и женского в высшем богоподобном бытии, окончательное преодоление распада и раздора, восстановление
образа и подобия Божьего в человеке.
Эстетический объект, таким
образом, не может
быть зафиксирован; он не заключается в мраморе, на полотне, в сочетании тонов, но должен всякий раз возникать заново: отсюда возможность его непонимания или понимания ложного…
Честь — блюдение в человеке
образа и подобия Божьего, который не должен
быть унижен.
В этом отрицании
был новый грех, закрывавший
образ Божий в человеке, ибо
было отступничество от божественного в человеке.
Дело в том, что у сущего
есть как бы некий
образ сущего, а то — не имеет
образа, в том числе и умопостигаемого; и это потому, что природа единого,
будучи порождающей все, не является ничем из порожденного, — ни «чем-то», ни качеством, ни количеством, ни умом, ни душой; ни движущимся, ни покоящимся, ни в пространстве, ни во времени, но «единовидным самим в себе» (Платон.
Ты должен любить Бога таким, каков Он
есть: не — Бог, не — Дух, не — Лицо, не —
Образ, но одно чистое, светлое единство, далекое от всякой двойственности.