Русская Церковь, со своей стороны, в настоящее время, если не ошибаюсь, ставит перед собой подобную цель из-за происходящего на Западе возмутительного и внушающего тревогу упадка христианства; оказавшись перед лицом застоя христианства в
Римской Церкви и его распада в церкви протестантской, она принимает, по моему мнению, миссию посредника — связанную более тесно, чем это обычно считают, с миссией страны, к которой она принадлежит.
В так называемом православном катехизисе сказано: Под единой церковью Христовой разумеется только православная, которая остается вполне согласною с церковью вселенской. Что же касается
римской церкви и других исповеданий (лютеран и других не называют даже церковью), то они не могут быть относимы к единой истинной церкви, так как сами отделились от нее.
Сам Грубер и лица, которых он сумел перетянуть на свою сторону, стали постепенно внушать государю, что устройство
римской церкви вообще, а устройство ордена иезуитов в особенности, составляют лучшую форму монархического принципа, требуя от своих членов безусловного повиновения.
Тогда исчезнет различие между восточной и
римскою церковью, тогда все мы будем единым телом Иисуса Христа, и радости единого истинного, Богом установленного пастыря церкви.
Неточные совпадения
— Думай себе что хочешь, — сказал Данило, — думаю и я себе. Слава богу, ни в одном еще бесчестном деле не был; всегда стоял за веру православную и отчизну, — не так, как иные бродяги таскаются бог знает где, когда православные бьются насмерть, а после нагрянут убирать не ими засеянное жито. На униатов [Униаты — принявшие унию, то есть объединение православной
церкви с католической под властью
римского папы.] даже не похожи: не заглянут в Божию
церковь. Таких бы нужно допросить порядком, где они таскаются.
Когда же
римское языческое государство возжелало стать христианским, то непременно случилось так, что, став христианским, оно лишь включило в себя
церковь, но само продолжало оставаться государством языческим по-прежнему, в чрезвычайно многих своих отправлениях.
Вопрос об этом влиянии не надо оспаривать; оно возникает из того примера, который показывает Русская
Церковь, из ее доктрины, прочно основанной на церковной науке, от которой так далек
римский католицизм, с заложенным в нем принципом разрушения и со своей наукой, враждебной вере…
— Я никогда и не говорил об отдельных представителях
церкви. Я о
римском католичестве в его сущности говорил, я о Риме говорю. Разве может
церковь совершенно исчезнуть? Я никогда этого не говорил!
Римский католицизм верует, что без всемирной государственной власти
церковь не устоит на земле, и кричит: «Non possumus!».