Неточные совпадения
Истинный путь не есть движение вправо или влево
по плоскости «
мира», но движение вверх или вглубь
по линии внемирной, движение в духе, а не в «
мире».
Мир божествен
по своей природе.
Наука
по существу своему и
по цели своей всегда познает
мир в аспекте необходимости, и категория необходимости — основная категория научного мышления как ориентирующего приспособления к данному состоянию бытия.
По своей сущности и
по своей задаче философия никогда не была приспособлением к необходимости, никогда подлинные, призванные философы не были послушны мировой данности, ибо философы искали премудрой истины, превышающей данный
мир.
Но субъективная
по внешности и не научная философия может быть гораздо более истинной, прорвавшейся к смыслу
мира философией, чем философия
по внешности объективная и наукообразная.
Философия не верит, что
мир таков, каким нам
по необходимости навязан.
Восприятие
мира как ценности или как смысла,
по существу, не есть научное восприятие
мира, это творческий акт, а не приспособление к необходимости.
Есть ли творческая подвижность реального, в которую,
по Бергсону, проникает метафизическая интуиция, сама действительность
мира?
И все направление нашего духа
по линии наименьшего сопротивления,
по линии мировой данности, вся пассивная послушность духа говорят за то, что в
мире нет свободы и нет смысла, нет того, к чему дух рвется.
Свободная философия творческой эпохи начнется с сознательной жертвы научно-общеобязательной, к данному
миру приспособленной и по-мирски дифференцированной философией.
Познание Бога и последней тайны
мира по существу отличается от познания научного и заключает в себя так же мало натурализма, как и математизма.
Но и эмпирики, и позитивисты, и рационалисты, и критицисты — все по-своему и частично исходят из предположения, что в человеке должны быть исключительные источники для познания
мира.
Человек
по существу своему есть уже разрыв в природном
мире, он не вмещается в нем.
Как только появился человек, все было закончено, и
мир высший и
мир низший, потому что все заключено в человеке, он соединяет все формы» [Цитирую
по известной книге А. Франка «La Kabbale ou la philosophie religieuse des Hébreux».
«Он не только образ
мира, универсальное существо, включая и Существо абсолютное: он также, он
по преимуществу образ Бога, взятого в совокупности его бесконечных атрибутов.
В человеке это желание достигает сознания и высшей силы, и в человеке и через человека два
мира сходятся и проникают друг в друга все более и более» [Цитирую
по Карппу, с. 468.].
В каждой отдельной способности человека — целый
мир в зародыше, который и выявляется от времени до времени при дисгармоническом раздражении» [См. там же, с. 303.]. «Поскольку человек
по своей двойственной природе есть зеркало самой Истины в том смысле, что законы всего духовного и всего чувственного коренятся в его собственных законах, постольку человек божественной природы» [См. там же, с. 304.]. «Истинно благая воля в человеке есть Христос в нем» [См. там же, с. 352.].
Огромные стихии природного
мира, всюду возрастающие в плохую бесконечность, — дурная множественность солнечных
миров и дурная множественность микроорганизмов, или,
по новейшим гипотезам, супра-миров и инфра-миров, лишают человека его царственного и исключительного самосознания.
То, что солнце извне светит человеку, есть вечное напоминание о том, что люди, как и все вещи
мира, сами
по себе находятся в вечной тьме, лишены внутреннего излучения света.
А он не терпит того, чтобы пребывать в чьей-либо душе вместе с парением ума» [См. там же, с. 11.]. «
Мир есть имя собирательное, обнимающее собою перечисленные нами страсти» [См. там же, с. 22.]. «
По природе душа бесстрастна» [См. там же, с. 25.].
Но он собственными силами подымается
по ступеням природного
мира и сам ставит себя целью.
Во всех попытках, как церковных, так и внецерковных, по-евангельски, новозаветно оправдать, осмыслить все в жизни, обосновать все ценности жизни чувствуется какая-то натяжка, какое-то насилие над Евангелием, какое-то произвольное внесение в Евангелие ценностей иного
мира [Необходимость освободить абсолютность евангельского духа от относительных ценностей
мира в последнее время прекрасно сознают М. М. Тареев в своих «Основах христианства» и кн. Е. Трубецкой в интересном труде «Миросозерцание Вл. С. Соловьева».
Ложно и безбожно то ветхое сознание,
по которому человек не смеет дерзать творить до мирового окончания искупления, до конца этого
мира.
По этому ветхому сознанию в здешнем
мире удел человека лишь искупление греха, изживание греха, творчество же будет возможно лишь на том свете, да и то еще неизвестно, так как «тот свет» представляется статически, а не динамически.
Троица для Федорова есть не догмат, а проект и заповедь, образец родственности,
по которой должен
мир устроиться.
И романтизм более соответствует бесконечной природе человека, трансцендентной
по отношению к данному
миру, чем классицизм.
Творение же
мира лежит
по эту сторону, в Боге, во внутреннем движении проявленной Троичности.
Если
мир есть лишь эманация, истечение Божества, если в него лишь переливается божественная мощь и убавляется
по мере отдаления от источника, то и в самом
мире возможно лишь истечение и переливание сил, лишь перераспределение мощи бытия, а не прирост мощи.
Явление в
мир Богочеловека — новый момент в творчестве
мира, момент космический
по своему значению.
Путь аскетики сам
по себе не есть путь творческий, и аскетические экстазы святых и мистиков — экстазы возврата к Богу, видения божественного света, а не творчества нового
мира, невиданной жизни.
Творческий акт — трансцендентен
по отношению к «
миру», в нем есть исступление из «
мира».
Гениальность —
по существу трагична, она не вмещается в «
мире» и не принимается «
миром».
Есть натуры гениальные
по онтологической своей природе,
по творческой своей неприспособленности к «
миру сему», хотя и не гении.
Душа
мира — земля — женственна
по отношению к Логосу — светоносному Мужу и жаждет соединения с Логосом, принятия Его внутрь себя.
А теперь необходимо, чтобы человек и с своей стороны действовал
по образу Божию, так как
мир еще стоит и устрояется; плодитесь сказано и размножайтесь.
Прежде всего, совсем нельзя верить тому, что сексуальный акт когда-либо и кем-либо в
мире совершался для добродетельных целей деторождения, он всегда совершался стихийно,
по страсти, для призрачного самоудовлетворения [Это научно изобличает Фрейд.
Новый Завет
по глубокой мистической своей сущности отрицает семью, так как отрицает сексуальный акт как падение и грех пола, отрицает род, отрицает «
мир сей» и всякое буржуазное его устроение.
Во всемирной, всечеловеческой христианской любви должен быть тот же творческий прорыв в иной
мир, то же видение человеческого лица всякого брата
по Духу в Боге, что в высшей степени есть в любви эротической.
Искусство языческого
мира говорит не о тоске
по прекрасному
миру иному, а о достижении красоты в
мире этом, под замкнутым куполом небес.
В этом же
мире возможна лишь устремленность к красоте
мира иного, лишь тоска
по ней.
Творческий акт художника
по сущности своей есть непослушание «
миру сему» и его уродству.
Идеалистический символизм есть интимное искусство утонченных; реалистический символизм — келейное искусство тайновидения
мира и религиозного действия за
мир» («
По звездам», с. 277).
Я не знаю явления более благородного, внутренно более трагического и по-своему героического, чем писатели-католики Франции XIX века, католики совсем особые, не официальные, не приспособленные к католическому «
миру сему».
Ибо красота
мир спасет,
по словам Достоевского.
И
по сравнению с силой и победой духа Христова всякая сила и победа в этом
мире ничтожна и призрачна.
Новая творческая жизнь не может двигаться ни вправо, ни влево
по линии «
мира», а лишь ввысь и вглубь
по линии Духа.
В социализме, в анархизме, в исканиях общественности религиозной совершается мировой кризис «политики», потрясение всякой общественности «
мира сего», общественности
по необходимости.
Социализм целиком принимает все буржуазные ценности благ этого
мира и хочет их только дальше развить и по-новому распределить, сделав достоянием всего
мира.
Мир буржуазный должен будет уступить место
миру социалистическому
по необходимости и
по справедливости.
Государство
по природе своей не аскетично и не жертвенно, в нем всегда есть кристаллизованное цепляние за блага
мира, охранение благополучия.
Неточные совпадения
Но я отстал от их союза // И вдаль бежал… Она за мной. // Как часто ласковая муза // Мне услаждала путь немой // Волшебством тайного рассказа! // Как часто
по скалам Кавказа // Она Ленорой, при луне, // Со мной скакала на коне! // Как часто
по брегам Тавриды // Она меня во мгле ночной // Водила слушать шум морской, // Немолчный шепот Нереиды, // Глубокий, вечный хор валов, // Хвалебный гимн отцу
миров.
И там же надписью печальной // Отца и матери, в слезах, // Почтил он прах патриархальный… // Увы! на жизненных браздах // Мгновенной жатвой поколенья, //
По тайной воле провиденья, // Восходят, зреют и падут; // Другие им вослед идут… // Так наше ветреное племя // Растет, волнуется, кипит // И к гробу прадедов теснит. // Придет, придет и наше время, // И наши внуки в добрый час // Из
мира вытеснят и нас!
Когда благому просвещенью // Отдвинем более границ, // Со временем (
по расчисленью // Философических таблиц, // Лет чрез пятьсот) дороги, верно, // У нас изменятся безмерно: // Шоссе Россию здесь и тут, // Соединив, пересекут. // Мосты чугунные чрез воды // Шагнут широкою дугой, // Раздвинем горы, под водой // Пророем дерзостные своды, // И заведет крещеный
мир // На каждой станции трактир.
И этак проводил время, один-одинешенек в целом <
мире>, [В угловых скобках даются отсутствующие в рукописи, но необходимые
по смыслу слова.] молодой тридцатидвухлетний человек, сидень сиднем, в халате, без галстука.
Уж было немало таких примеров: просто в
мире, да и
по истории тоже».