Неточные совпадения
Наступают времена в жизни человечества, когда оно должно помочь само себе, сознав, что отсутствие трансцендентной помощи не есть беспомощность, ибо бесконечную имманентную помощь найдет человек в себе самом, если дерзнет раскрыть в себе творческим актом все силы
Бога и мира, мира подлинного в свободе
от «мира» призрачного.
В отличие
от всякой мистики единого (Индия, Плотин, Экхардт) я исповедую моноплюрализм, т. е. метафизически и мистически принимаю не только Единое, но и субстанциальную множественность, раскрытие в Едином
Боге непреходящей космической множественности, множества вечных индивидуальностей.
Познание
Бога и последней тайны мира по существу отличается
от познания научного и заключает в себя так же мало натурализма, как и математизма.
Бог стал не ангелом, а человеком, дабы человека избавить
от его падения.
Он сдержал все эти твари силою Своею, и по благоутробию и благости Своей не дал им тотчас устремиться против человека, и повелел, чтобы тварь оставалась в подчинении ему и, сделавшись тленною, служила тленному человеку, для которого создана, с тем, чтоб, когда человек опять обновится и сделается духовным, нетленным и бессмертным, и вся тварь, подчиненная
Богом человеку в работу ему, освободилась
от сей работы, обновилась вместе с ним и сделалась нетленною и как бы духовною» [См. «Слова преподобного Симеона Нового Богослова».
И
Бог ждет
от человека антропологического откровения творчества, сокрыв
от человека во имя богоподобной свободы его пути творчества и оправдание творчества.
Бог премудро сокрыл
от человека свою волю о том, что человек призван быть свободным и дерзновенным творцом, и
от себя сокрыл то, что сотворит человек в своем свободном дерзновении.
Это сознание противно глубочайшей сущности христианства, которое делает
Бога имманентным человеческой природе и потому не допускает совершенно трансцендентного разрыва здешнего мира и мира потустороннего [Кн. Е. Трубецкой в своем «Миросозерцании Вл. С. Соловьева» странным образом оправдывает свободное творчество человека в мире через крайнее отдаление потустороннего божественного мира
от мира здешнего.
От вечности совершается творческий процесс в
Боге.
Душа предвечно и предмирно сотворена Богом-Творцом, и первоосновы души божественны и независимы
от мирового процесса и его времени.
Мысль о
Боге превышает те антиномии, которые рождаются
от мысли о мире в его отношении к
Богу.
«
Бог почил
от дел своих», мир определен в своей софийности, в своих потенциальных элементах, которые для человека в его историческом труде даны как неизменная основа.
Бог ждет
от человека высшей свободы, свободы восьмого дня творения.
В конце христианского пути загорается сознание, что
Бог ждет
от человека такого откровения свободы, в котором открыться должно непредвиденное самим
Богом.
А
от монахинь,
от встречи и разговоров с ними и
от лицезрения их удаляйся, как
от огня и как
от сети диавольской, чтобы в сердце своем не остудить тебе любви к
Богу и не осквернить сердца своего тиною страстей.
Через бессеменное зачатие и нетленное рождение Он разрушает законы плотской природы, показывая, что
Богу был, вероятно, известен иной способ размножения людей, отличный
от нынешнего, и устраняя самым делом различие и разделение человеческой природы на полы, как такое, в котором для человека не было нужды и без которого он может существовать» («Влияние восточного богословия на западное». с.
Итак, если и теперь
Бог образует человека, то не дерзко ли отвращаться
от деторождения, которое не стыдится совершать сам Вседержитель своими чистыми руками?» (Св. Мефодий, Полное собрание его творений, изд. 2-е Тузова, с. 36–37).
Но в то время как бытовая религиозность несла бремя послушания через приспособление к среднему, маленькому человеческому существованию, мистика несла бремя послушания через отрешение
от человеческого существования, через угашение человека в
Боге.
В опыте мистиков преобладает тип пассивности, божественной пассивности, в которой утихает и замирает человеческая природа, до конца отрешается
от себя во имя жизни в
Боге [См. интересную брошюру штейнерианца Бауера «Mystik und Okkultismus», в которой приводится та мысль, что в мистике «я» исчезает в
Боге, изобличается неправда «я», а в оккультизме раскрывается «я», его правда.
«
Бог не желает
от тебя ничего большего, как чтобы ты вышел из себя самого, поскольку ты тварь, и дал бы
Богу быть в тебе
Богом» [Там же, с. 25.].
Ты должен любить
Бога таким, каков Он есть: не —
Бог, не — Дух, не — Лицо, не — Образ, но одно чистое, светлое единство, далекое
от всякой двойственности.
В первую эпоху изобличается законом грех человека и открывается природная божественная мощь; во вторую эпоху усыновляется человек
Богу и открывается избавление
от греха; в третью эпоху окончательно открывается божественность творческой человеческой природы и мощь божественная становится мощью человеческой.
В этом лике своем церковь раскроет зрелому человеку, корчащемуся
от религиозной муки, безмерную и безграничную свободу творчества в Духе, множественность индивидуальных путей в
Боге.
Если не ожесточит кто собственного сердца своего, и не будет с усилием удерживать милосердия своего так, чтобы стать далеким
от попечения о всем дольном, и ради
Бога и ради чего-либо житейского, и не станет пребывать в одной молитве в определенное на то время, тот не может быть свободен
от смущения и забот и пребывать в безмолвии» (с. 66).].
Неточные совпадения
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь узнать вам
от меня, // Что значит именно родные. // Родные люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года // Не думали о нас они… // Итак, дай
Бог им долги дни!
Кто б ни был ты, о мой читатель, // Друг, недруг, я хочу с тобой // Расстаться нынче как приятель. // Прости. Чего бы ты за мной // Здесь ни искал в строфах небрежных, // Воспоминаний ли мятежных, // Отдохновенья ль
от трудов, // Живых картин, иль острых слов, // Иль грамматических ошибок, // Дай
Бог, чтоб в этой книжке ты // Для развлеченья, для мечты, // Для сердца, для журнальных сшибок // Хотя крупицу мог найти. // За сим расстанемся, прости!
— А ей-богу, так! Ведь у меня что год, то бегают. Народ-то больно прожорлив,
от праздности завел привычку трескать, а у меня есть и самому нечего… А уж я бы за них что ни дай взял бы. Так посоветуйте вашему приятелю-то: отыщись ведь только десяток, так вот уж у него славная деньга. Ведь ревизская душа стóит в пятистах рублях.
Между тем псы заливались всеми возможными голосами: один, забросивши вверх голову, выводил так протяжно и с таким старанием, как будто за это получал
бог знает какое жалованье; другой отхватывал наскоро, как пономарь; промеж них звенел, как почтовый звонок, неугомонный дискант, вероятно молодого щенка, и все это, наконец, повершал бас, может быть, старик, наделенный дюжею собачьей натурой, потому что хрипел, как хрипит певческий контрабас, когда концерт в полном разливе: тенора поднимаются на цыпочки
от сильного желания вывести высокую ноту, и все, что ни есть, порывается кверху, закидывая голову, а он один, засунувши небритый подбородок в галстук, присев и опустившись почти до земли, пропускает оттуда свою ноту,
от которой трясутся и дребезжат стекла.
(Из записной книжки Н.В. Гоголя.)] густой щетиною вытыкавший из-за ивы иссохшие
от страшной глушины, перепутавшиеся и скрестившиеся листья и сучья, и, наконец, молодая ветвь клена, протянувшая сбоку свои зеленые лапы-листы, под один из которых забравшись
бог весть каким образом, солнце превращало его вдруг в прозрачный и огненный, чудно сиявший в этой густой темноте.