Неточные совпадения
Любовь есть содержание свободы,
любовь — свобода
нового Адама, свобода восьмого дня творения.
Инертная, тяжелая, давящая материя мира может быть расколдована, раскована, оживлена лишь силой соединяющей
любви, которую несет с собой в мир Абсолютный Человек,
Новый Адам.
Свобода со Христом и во Христе есть свобода
нового Адама, свобода,
любовью расколдовывающая мир, свобода восьмого дня творения.
Не в роде, не в сексуальном акте совершается соединение
любви, творящее иную,
новую жизнь, вечную жизнь лица.
В мистической Италии у Иохима из Флориды зародились пророческие упования
новой мировой эпохи христианства, эпохи
любви, эпохи Духа.
Императив творить красоту во всем и везде, в каждом акте жизни, начинает
новую мировую эпоху, эпоху Духа, эпоху
любви и свободы.
Любовь есть творчество
нового общения, общения в Духе.
В творчестве, а не в послушании откроется и тайна общественности, тайна
нового общения в
любви, общения в Духе, не только людского, но и космического.
В культе церковном раскрывается тайна
любви, но культ этот есть такая же неудача в мистической
любви, как вся культура есть неудача в осуществлении
нового бытия.
Любовь есть
новая, творческая жизнь, благодатная жизнь в Духе.
Как же мне было признаться, как сказать Р. в январе, что я ошибся в августе, говоря ей о своей любви. Как она могла поверить в истину моего рассказа —
новая любовь была бы понятнее, измена — проще. Как мог дальний образ отсутствующей вступить в борьбу с настоящим, как могла струя другой любви пройти через этот горн и выйти больше сознанной и сильной — все это я сам не понимал, а чувствовал, что все это правда.
Он до того поверил своей к ней ненависти, что даже вдруг задумал влюбиться и жениться на ее падчерице, обманутой князем, совершенно уверил себя в своей
новой любви и неотразимо влюбил в себя бедную идиотку, доставив ей этою любовью, в последние месяцы ее жизни, совершенное счастье.
— Было двое, и вдруг третий человек, новый дух, цельный, законченный, как не бывает от рук человеческих; новая мысль и
новая любовь, даже страшно… И нет ничего выше на свете!
Странен был для меня и Алеша: он любил ее не меньше, чем прежде, даже, может быть, и сильнее, мучительнее, от раскаяния и благодарности. Но в то же время
новая любовь крепко вселялась в его сердце. Чем это кончится — невозможно было предвидеть. Мне самому ужасно любопытно было посмотреть на Катю. Я снова обещал Наташе познакомиться с нею.
Неточные совпадения
Но уж темнеет вечер синий, // Пора нам в оперу скорей: // Там упоительный Россини, // Европы баловень — Орфей. // Не внемля критике суровой, // Он вечно тот же, вечно
новый, // Он звуки льет — они кипят, // Они текут, они горят, // Как поцелуи молодые, // Все в неге, в пламени
любви, // Как зашипевшего аи // Струя и брызги золотые… // Но, господа, позволено ль // С вином равнять do-re-mi-sol?
Друзья мои, что ж толку в этом? // Быть может, волею небес, // Я перестану быть поэтом, // В меня вселится
новый бес, // И, Фебовы презрев угрозы, // Унижусь до смиренной прозы; // Тогда роман на старый лад // Займет веселый мой закат. // Не муки тайные злодейства // Я грозно в нем изображу, // Но просто вам перескажу // Преданья русского семейства, //
Любви пленительные сны // Да нравы нашей старины.
Зато и пламенная младость // Не может ничего скрывать. // Вражду,
любовь, печаль и радость // Она готова разболтать. // В
любви считаясь инвалидом, // Онегин слушал с важным видом, // Как, сердца исповедь любя, // Поэт высказывал себя; // Свою доверчивую совесть // Он простодушно обнажал. // Евгений без труда узнал // Его
любви младую повесть, // Обильный чувствами рассказ, // Давно не
новыми для нас.
Как он умел казаться
новым, // Шутя невинность изумлять, // Пугать отчаяньем готовым, // Приятной лестью забавлять, // Ловить минуту умиленья, // Невинных лет предубежденья // Умом и страстью побеждать, // Невольной ласки ожидать, // Молить и требовать признанья, // Подслушать сердца первый звук, // Преследовать
любовь и вдруг // Добиться тайного свиданья… // И после ей наедине // Давать уроки в тишине!
Они хотели было говорить, но не могли. Слезы стояли в их глазах. Они оба были бледны и худы; но в этих больных и бледных лицах уже сияла заря обновленного будущего, полного воскресения в
новую жизнь. Их воскресила
любовь, сердце одного заключало бесконечные источники жизни для сердца другого.