Неточные совпадения
Если истина в том, что
мир есть необходимость, а не свобода, что в
мире нет смысла, то бесчестно и бессовестно отворачиваться от этой истины и выдумывать несуществующую свободу и смысл, признавать истиной то, чего
хочешь.
Человек не только природное существо, но и сверхприродное существо, существо божественного происхождения и божественного предназначения, существо,
хотя и живущее в «
мире сем», но «не от
мира сего».
Но в этом природном
мире гуманизм
хочет как можно свободнее и самостоятельнее устроить человека и дать ему как можно больше счастья.
Гуманистический позитивизм
хочет покончить с сознанием принадлежности человека к двум
мирам.
Судорожно
хочет индивидуалист освободить себя от
мира, от космоса и достигает лишь рабства.
Секта
хочет спастись сама, она не
хочет спасаться с
миром.
Она не
хочет знать, что Христос — не только Спаситель мой и моего корабля, но и Спаситель
мира.
Есть натуры гениальные по онтологической своей природе, по творческой своей неприспособленности к «
миру сему»,
хотя и не гении.
Эстетизм
хотел быть всем, быть другой жизнью, он переливался за границы искусства, он жаждал претворения бытия в искусство, отрешения от бытия, жертвы жизнью этого
мира во имя красоты.
Буржуазный
мир новых времен
хотел подменить рыцарство мещанством, рыцарские добродетели мещанскими добродетелями.
Социализм целиком принимает все буржуазные ценности благ этого
мира и
хочет их только дальше развить и по-новому распределить, сделав достоянием всего
мира.
Социализм
хочет окончательной буржуазности как царства
мира сего.
К. Леонтьев точно
хочет зла как оправдания апокалиптических пророчеств, как доказательства силы князя
мира сего, как доказательства негодности этого
мира.].
Консервативные учения о религиозной общественности и революционные учения о религиозной общественности одинаково
хотят вывести Град Божий из «
мира» и не порывают окончательно с принципом эволюции, трансформации ветхой общественности в новую.
Теософия
хочет довоспитать и доразвить человека до сознания и чувствования иных планов бытия, незаметно принудить человека ко включению в обиход своего сознания и своей жизни иных
миров.
И ныне не изжит до конца закон и не совершилось еще искупление греха,
хотя мир вступает в новую религиозную эпоху.
Русский правдолюбец
хочет не меньшего, чем полного преображения жизни, спасения
мира.
Христианину надлежит верить, что в языческом
мире хотя и живо ощущалась потребность в таинстве, ибо она не устранима из религии по самому ее существу, и хотя она утолялась по-своему [Об этом см. ниже в отделе III.], но не было таинств истинных, «питающих в жизнь вечную», которые могли явиться лишь в христианстве, после воплощения Бога-Слова, давшего Свою Плоть и Кровь в живот вечный.
— Все помню, ничего не забыла, знаю и то, что я больше не ваша, — сказала Дуня. — В
мир хочу, хочу его отрад и радостей. Я уж писала к тятеньке, чтоб он скорей приезжал за мной. Жду не дождусь его.
Неточные совпадения
Вы согласитесь, мой читатель, // Что очень мило поступил // С печальной Таней наш приятель; // Не в первый раз он тут явил // Души прямое благородство, //
Хотя людей недоброхотство // В нем не щадило ничего: // Враги его, друзья его // (Что, может быть, одно и то же) // Его честили так и сяк. // Врагов имеет в
мире всяк, // Но от друзей спаси нас, Боже! // Уж эти мне друзья, друзья! // Об них недаром вспомнил я.
— Да не позабудьте, Иван Григорьевич, — подхватил Собакевич, — нужно будет свидетелей,
хотя по два с каждой стороны. Пошлите теперь же к прокурору, он человек праздный и, верно, сидит дома, за него все делает стряпчий Золотуха, первейший хапуга в
мире. Инспектор врачебной управы, он также человек праздный и, верно, дома, если не поехал куда-нибудь играть в карты, да еще тут много есть, кто поближе, — Трухачевский, Бегушкин, они все даром бременят землю!
Итак, одно желание пользы заставило меня напечатать отрывки из журнала, доставшегося мне случайно.
Хотя я переменил все собственные имена, но те, о которых в нем говорится, вероятно себя узнают, и, может быть, они найдут оправдания поступкам, в которых до сей поры обвиняли человека, уже не имеющего отныне ничего общего с здешним
миром: мы почти всегда извиняем то, что понимаем.
Доктор согласился быть моим секундантом; я дал ему несколько наставлений насчет условий поединка; он должен был настоять на том, чтобы дело обошлось как можно секретнее, потому что
хотя я когда угодно готов подвергать себя смерти, но нимало не расположен испортить навсегда свою будущность в здешнем
мире.
Раскольников не привык к толпе и, как уже сказано, бежал всякого общества, особенно в последнее время. Но теперь его вдруг что-то потянуло к людям. Что-то совершалось в нем как бы новое, и вместе с тем ощутилась какая-то жажда людей. Он так устал от целого месяца этой сосредоточенной тоски своей и мрачного возбуждения, что
хотя одну минуту хотелось ему вздохнуть в другом
мире,
хотя бы в каком бы то ни было, и, несмотря на всю грязь обстановки, он с удовольствием оставался теперь в распивочной.