Неточные совпадения
Если
идти от
человека вовне, то никогда нельзя дойти до смысла вещей, ибо разгадка смысла скрыта в самом
человеке.
Он сердце свое — Иисуса
послал к
людям, чтобы простереть им руку, дабы и они стали причастны сыновству.
И тут речь
идет не об натуральной эволюции, в которой
человек подымался из животного состояния, а о божественной эволюции.].
Омертвение природы и та дурная ее материализация, в силу которой все существа мира попали во власть необходимости и не находят выхода из состояния ограниченности, все
пошло от падения
человека, от дурного перемещения иерархического центра природы.
И мир звериный должен стать оправой
славы человека, как мир ангельский — оправа Божьей
славы.
То ветхое сознание, для которого
человек должен быть лишь статической оправой Божьей
славы, существом пассивным и лишенным знания, отражало на себе подавленность падшим ангелом, возомнившим себя царем космоса.
Не
человек, а сам падший ангел должен быть оправой Божьей
славы.
Бог открыл грешному
человеку свою волю в законе и дал
человеку благодать искупления,
послав в мир Сына своего Единородного.
Христос, распятый за грехи мира при Понтии Пилате, и Христос Грядущий, который явится во
славе, — один и тот же Христос, Абсолютный
Человек, и в Нем раскрывается тайна о
человеке.
Творческая тайна человеческой природы обращена к Христу Грядущему, к силе и
славе Абсолютного
Человека.
И иногда понятно желание подпольного
человека у Достоевского
послать к черту всю эту гармонию и пожить на свободе.
Положительное раскрытие нового пола возможно лишь в явлении Абсолютного
Человека в творческой силе и
славе, и оно уготовляется раскрывающейся в самом
человеке, в каждом из нас новой жизни пола, т. е. полом творческим.
Человек бессилен еще был осуществить то, к чему разными путями
шли Франциск и Данте, о чем пророчествовал Иохим из Флориды.
Люди эти не
шли ни на какие компромиссы с буржуазным духом, любили лишь мечту свою и ей жертвенно отдавали всю свою жизнь.
Человеку необходимо быть и он должен быть храбрым; он должен
идти вперед и оправдать себя как
человека, вверяясь непоколебимо указанию и выбору высших сил, и первым делом не бояться вовсе.
И христианство исторически
шло по линии наименьшего сопротивления, по линии приспособления к разуму и расчету мира сего, к языческой природе
человека, к физическому плану жизни.
В своей жажде возврата к утерянным мистическим истокам современный
человек не
идет на жертву разумом «века сего», не в силах очистить свое сознание через жертвенное безумие.
Есть вооружение,
человеку дают латы,
шлем и щит, но неизвестно, во имя чего и кого
идти в поход и сражаться, нет ни Христа, ни Девы Марии, ни гроба Господня, ни даже прекрасной дамы.
Творческая мощь
человека обращена к Христу Грядущему, к явлению Его в
славе.
Пришествие Христа Грядущего, в котором полностью раскрывается абсолютный
Человек в силе и
славе своей, связано с творческим актом
человека, с активным антропологическим откровением.
Христос никогда не придет в силе и
славе к
людям, которые не совершат творческого акта, второго лика Христа они никогда не увидят, Он вечно будет обращен к ним лишь своим распятым, растерзанным, жертвенным Ликом.
Неточные совпадения
Блажен, кто смолоду был молод, // Блажен, кто вовремя созрел, // Кто постепенно жизни холод // С летами вытерпеть умел; // Кто странным снам не предавался, // Кто черни светской не чуждался, // Кто в двадцать лет был франт иль хват, // А в тридцать выгодно женат; // Кто в пятьдесят освободился // От частных и других долгов, // Кто
славы, денег и чинов // Спокойно в очередь добился, // О ком твердили целый век: // N. N. прекрасный
человек.
Опершись на плотину, Ленский // Давно нетерпеливо ждал; // Меж тем, механик деревенский, // Зарецкий жернов осуждал. //
Идет Онегин с извиненьем. // «Но где же, — молвил с изумленьем // Зарецкий, — где ваш секундант?» // В дуэлях классик и педант, // Любил методу он из чувства, // И
человека растянуть // Он позволял — не как-нибудь, // Но в строгих правилах искусства, // По всем преданьям старины // (Что похвалить мы в нем должны).
«Мой секундант? — сказал Евгений, — // Вот он: мой друг, monsieur Guillot. // Я не предвижу возражений // На представление мое; // Хоть
человек он неизвестный, // Но уж, конечно, малый честный». // Зарецкий губу закусил. // Онегин Ленского спросил: // «Что ж, начинать?» — «Начнем, пожалуй», — // Сказал Владимир. И
пошли // За мельницу. Пока вдали // Зарецкий наш и честный малый // Вступили в важный договор, // Враги стоят, потупя взор.
Чичикову осталось сделать то же самое движенье губами, которое делает
человек, как дело
идет на нуль и оканчивается ничем.
В военное время
человек этот наделал бы чудес: его бы
послать куда-нибудь пробраться сквозь непроходимые, опасные места, украсть перед носом у самого неприятеля пушку, — это его бы дело.