Неточные совпадения
Но философия творит бытийственные идеи, а не
образы.
Таким
образом, логика философии, в отличие от логики науки, ориентируется на мистической метафизике Плотина.
[ «Дело состоит в направленности кантианства на самое себя: поскольку кантианская трансцендентальная философия исследует познание бытия, постольку трансцендентальное философское познание систематизирует свои собственные принципы; подобным
образом трансцендентальная философия будет познавать априорную форму как внечувственно-действующее, но в логике теперь уже не должно таиться ничего помимо того, что дается априорной теорией и познанием чувственной данности» (нем.).]
Это — путь повышения в ранге самого человека, путь абсолютизации человека, признания его верховным центром вселенной,
образом и подобием Абсолютного Бытия, малым космосом, включающим в себя все.
Софисты, релятивисты, позитивисты не знают человека как микрокосма, как
образа и подобия бытия абсолютного.
Человек — одно из явлений этого мира, одна из вещей в природном круговороте вещей; и человек выходит из этого мира как
образ и подобие абсолютного бытия и превышает все вещи порядка природы.
Всюду буду цитировать по этому изданию.] [«Взирай, человек, как в одном лице твоем смешано земное и небесное, и носишь ты в себе как земной, так и небесный
образ: и затем претерпеваешь ты жестокую муку и несешь на себе уже адов
образ, который прорастает в Божественном гневе из муки вечности» (нем.).].
Поэтому философия эта опознает природу человека как
образа и подобия абсолютного бытия, как микрокосма, как верховного центра бытия и проливает свет на таинственную двойственность природы человека.
«Он не только
образ мира, универсальное существо, включая и Существо абсолютное: он также, он по преимуществу
образ Бога, взятого в совокупности его бесконечных атрибутов.
Именно в Каббале раскрывается истина о человеке как
образе и подобии Божьем.
Таким
образом все вещи управляются миром и человеком» [См. Hermès Trismégiste.
Образом и подобием Божьим является лишь тот человек, «который имеет в себе непорочную Деву Премудрости Божьей…
Только дева-юноша, андрогин — человек,
образ и подобие Божье.
И да родится когда-либо человек от другого в том порядке, в котором Адам через девственность свою стал человеком и
образом Божьим: ибо то, что от вечности, само рождает в порядке вечности; существо его должно всецело выходить из вечного, иначе ничто не сохранится в вечности» [См. там же, т. IV. «Die triplici vita hominis», с. 261.].
«Бог должен стать человеком, человек — Богом, небо должно стать единым с землей, земля должна стать небом» [См. там же, т. IV. «De Signatura Rerum», с. 374.]. «Адам был создан Словом Божьим, но пал из Божьего Слова Любви в Божье Слово Гнева: тогда из благости снова разбудил Бог свое возлюбленное Слово глубочайшего смирения, любви и милосердия в Адамовом
образе гнева и ввел великое сущее (ens) любви в сущее (ens) разбуженного гнева и преобразил во Христе гневного Адама в святого» [См. там же, т. V. «Mysterium magnum», с. 133–134.]. «Так Христос стал Богочеловеком, а Адам и Авраам во Христе стал Богочеловеком...
Можно подумать, что человек для Штейнера складной и является лишь в результате мировой эволюции [У Э. Шюре есть места, из которых ясно, что для него человек развился из низшего существа, которое он характеризует таким
образом: «Cet être n’avait pas encore de moi.
Человек сотворен по
образу и подобию Божьему; зверь — по
образу и подобию ангельскому.
Апокалиптический
образ Жены Облеченной в Солнце и есть
образ возвращения Солнца внутрь человека.
Мир еще не был сотворен Творцом, когда
образ человека был уже в Сыне Божьем, предвечно рождающемся от отца.
Только христология человека, обратная сторона антропологии Христа, раскрывает в человеке подлинный
образ и подобие Бога-Творца.
А сверх того соделаться
образом Естества, всем владычествующего, — не иное что значит, как при самом создании немедленно стать естеством царственным» [См. Творения иже во святых отца нашего Григория Нисского.
Почему надобно нам узнать, каким это
образом, через воплощенное домостроительство Христово, человек опять приходит в благобытие» [См. «Слова преп. Симеона Нового Богослова», вып.
Но гуманизм не знает человека как
образа и подобия Божьего, ибо не хочет знать Бога, не знает человека как свободного духа, ибо он во власти природной необходимости.
Или человек —
образ и подобие Абсолютного Божественного Бытия — тогда он свободный дух, царь и центр космоса; или человек —
образ и подобие данного природного мира — тогда нет человека, а есть лишь одно из преходящих явлений природы.
Но лишь только отвергается Бог и обоготворяется человек, человек падает ниже человеческого, ибо человек стоит на высоте лишь как
образ и подобие высшего божественного бытия, он подлинно человек, когда он сыновен Богу.
Надвигающийся и угрожающий
образ антихриста принудит христианский мир к творческому усилию раскрыть истинную, христологическую антропологию.
Антихрист и есть окончательное истребление человека как
образа и подобия божественного бытия, как микрокосма, как причастного к тайне Троицы через Абсолютного Человека — Сына Божьего.
Так высока и прекрасна божественная идея человека, что творческая свобода, свободная мощь открывать себя в творчестве заложена в человеке как печать его богоподобия, как знак
образа Творца.
В евангельском
образе Христа эта творческая тайна не могла быть раскрыта, ибо человек должен был пройти вместе с Христом через тайну искупления, через Голгофскую жертву.
Но в силах ли человек, обращенный целиком лишь к искуплению и видящий Абсолютного Человека лишь в
образе жертвенного Искупителя, увидеть Абсолютного Человека в творческом
образе Царя, сильного и прославленного?
Христос Грядущий никогда не явится тем, которые сами в себе свободным усилием не раскроют иного, творческого
образа человека.
Лишь подвиг свободного творчества обратит человека к Христу Грядущему, подготовит к видению иного
образа Абсолютного Человека.
Это сознание противно глубочайшей сущности христианства, которое делает Бога имманентным человеческой природе и потому не допускает совершенно трансцендентного разрыва здешнего мира и мира потустороннего [Кн. Е. Трубецкой в своем «Миросозерцании Вл. С. Соловьева» странным
образом оправдывает свободное творчество человека в мире через крайнее отдаление потустороннего божественного мира от мира здешнего.
Человеческая природа — творческая, потому что она есть
образ и подобие Бога-Творца.
Что
образ и подобие Творца не может не быть творцом, эта антропологическая истина не была еще с достаточной силой и полнотой осознана в предшествующие религиозные эпохи.
Общее дело должно состоять: «во 1-х, в обращении рождающей силы в воссозидающую и умерщвляющей в оживляющую, во 2-х, в собирании рассеянного праха и в совокуплении его в тело, пользуясь для сего и лучистыми
образами, или изображениями, оставляемыми волнами от вибраций всякой молекулы; и в 3-х, в регуляции земли, т. е. в управлении землею как кладбищем — управление же это состоит в последовательном воскрешении или воссоздании множества поколений умерших — в воскрешении для распространения через воскрешенных регуляции на все миры, обитателей не имеющие» (с. 426).
В тварности отпечатлевается
образ и подобие Творца, т. е. в самой тварности есть творцы.
Тварная природа была бы противоположна творческой природе, если бы не было в тварности
образа и подобия Творца.
Но природа человека —
образ и подобие Творца, т. е. творческая природа.
Бог сотворил столь головокружительно высокий
образ и подобие Свое, что в самом акте Божьего творчества оправдано уже безмерное дерзновение творческого акта человека, его творческая свобода.
Человеческое творчество создает не «
образ», который дан, но «подобие», которое задано, воспроизводит в свободном, трудовом, историческом процессе то, что предвечно есть как идеальный первообраз» (с. 140).
Но существо по
образу и подобию Божьему может быть создано лишь самим Богом.
Гениальность коренным
образом отличается от таланта, ничего общего с ним не имеет.
Потенция же гениальности, как и потенция святости, есть у всякого
образа и подобия Божьего.
Гениальность есть положительное раскрытие
образа и подобия Божьего в человеке, раскрытие творческой природы человека, природы не от «мира сего».
Но мировая дифференциация на мужское и женское не в силах окончательно изничтожить коренную, исконную бисексуальность, андрогиничность человека, т. е.
образ и подобие Божье в человеке.
Ибо поистине не мужчина и не женщина есть
образ и подобие Божье, а лишь андрогин, дева-юноша, целостный бисексуальный человек.
Сотворенный по
образу и подобию Божьему человек-андрогин распадается, отделяет от себя природно-женственную стихию, отчуждается от космоса и подпадает рабской власти женственной природы.
Искажение
образа и подобия Божьего в человеке было распадением андрогина, муже-женственного существа.
Образ и подобие Божье все же сохранилось в человеке, и в мужчине и в женщине, человек остался в корне своем существом бисексуальным, андрогиническим.
Неточные совпадения
Теперь с каким она вниманьем // Читает сладостный роман, // С каким живым очарованьем // Пьет обольстительный обман! // Счастливой силою мечтанья // Одушевленные созданья, // Любовник Юлии Вольмар, // Малек-Адель и де Линар, // И Вертер, мученик мятежный, // И бесподобный Грандисон, // Который нам наводит сон, — // Все для мечтательницы нежной // В единый
образ облеклись, // В одном Онегине слились.
Зачем, например, глупо и без толку готовится на кухне? зачем довольно пусто в кладовой? зачем воровка ключница? зачем нечистоплотны и пьяницы слуги? зачем вся дворня спит немилосердным
образом и повесничает все остальное время?
Натянул штаны, которые обхватили его чудесным
образом со всех сторон, так что хоть рисуй.
Таким
образом рассуждали и говорили в городе, и многие, побуждаемые участием, сообщили даже Чичикову лично некоторые из сих советов, предлагали даже конвой для безопасного препровожденья крестьян до места жительства.
Итак, отдавши нужные приказания еще с вечера, проснувшись поутру очень рано, вымывшись, вытершись с ног до головы мокрою губкой, что делалось только по воскресным дням, — а в тот день случись воскресенье, — выбрившись таким
образом, что щеки сделались настоящий атлас в рассуждении гладкости и лоска, надевши фрак брусничного цвета с искрой и потом шинель на больших медведях, он сошел с лестницы, поддерживаемый под руку то с одной, то с другой стороны трактирным слугою, и сел в бричку.