«Адам был мужчиною, равно как и женщиной, но и не тем, и не другим, а девою, исполненною целомудрия, чистоты и непорочности,
как образ Божий; он имел в себе и тинктуру огня и тинктуру света, в слиянии которых покоилась любовь к себе как некий девственный центр, как прекрасный райский розарий, сад услад, в котором он сам себя любил; чему и мы уподобимся по воскресении мертвых, ибо, по слову Христа, там не женятся и не выходят замуж, а живут подобно ангелам Божиим» [T. V. «Mysterium magnum», с. 94.].
Неточные совпадения
[ «Дело состоит в направленности кантианства на самое себя: поскольку кантианская трансцендентальная философия исследует познание бытия, постольку трансцендентальное философское познание систематизирует свои собственные принципы; подобным
образом трансцендентальная философия будет познавать априорную форму
как внечувственно-действующее, но в логике теперь уже не должно таиться ничего помимо того, что дается априорной теорией и познанием чувственной данности» (нем.).]
Всюду буду цитировать по этому изданию.] [«Взирай, человек,
как в одном лице твоем смешано земное и небесное, и носишь ты в себе
как земной, так и небесный
образ: и затем претерпеваешь ты жестокую муку и несешь на себе уже адов
образ, который прорастает в Божественном гневе из муки вечности» (нем.).].
А сверх того соделаться
образом Естества, всем владычествующего, — не иное что значит,
как при самом создании немедленно стать естеством царственным» [См. Творения иже во святых отца нашего Григория Нисского.
Почему надобно нам узнать,
каким это
образом, через воплощенное домостроительство Христово, человек опять приходит в благобытие» [См. «Слова преп. Симеона Нового Богослова», вып.
Так высока и прекрасна божественная идея человека, что творческая свобода, свободная мощь открывать себя в творчестве заложена в человеке
как печать его богоподобия,
как знак
образа Творца.
Бог-Творец актом всемогущей и всеведущей своей воли сотворил человека — свой
образ и подобие
как существо свободное и обладающее творческой мощью,
как призванного царя творения.
Общее дело должно состоять: «во 1-х, в обращении рождающей силы в воссозидающую и умерщвляющей в оживляющую, во 2-х, в собирании рассеянного праха и в совокуплении его в тело, пользуясь для сего и лучистыми
образами, или изображениями, оставляемыми волнами от вибраций всякой молекулы; и в 3-х, в регуляции земли, т. е. в управлении землею
как кладбищем — управление же это состоит в последовательном воскрешении или воссоздании множества поколений умерших — в воскрешении для распространения через воскрешенных регуляции на все миры, обитателей не имеющие» (с. 426).
Человеческое творчество создает не «
образ», который дан, но «подобие», которое задано, воспроизводит в свободном, трудовом, историческом процессе то, что предвечно есть
как идеальный первообраз» (с. 140).
Потенция же гениальности,
как и потенция святости, есть у всякого
образа и подобия Божьего.
Христос восстановил андрогинный
образ в человеке и возвратил ему Деву-Софию. «
Образ Божий — муже-дева, а не женщина и не мужчина» [Там же, с. 140.]. «Огневая душа должна закалиться в огне Божьем и стать светлее чистого золота, ибо она жених благородной Софии из семени жены; она — тинктура огня,
как София — тинктура света.
А теперь необходимо, чтобы человек и с своей стороны действовал по
образу Божию, так
как мир еще стоит и устрояется; плодитесь сказано и размножайтесь.
Но высший, мистический смысл любви не в поклонении и боготворении женщины
как красоты, вне лежащей, а в приобщении к женственности, в слиянии мужской и женской природы в
образе и подобии Божьем, в андрогине.
Последняя решающая трагедия
как жизни Микеланджело, так и его
образов, раскрывается в том, что человечество еще не обрело третьего царства» (с. 165).
Мы говорим, что дело не в красках, линиях и тонах
как таковых, даже не в видимом
образе изображенного предмета, но в том невидимом, которое стоит за
образом и его формами, и что последовательность тонов имеет значение только
как чувственный выразитель внечувственной мелодии» (с. 197).
Как ни выродился эстетизм, породив новую пошлость и новое уродство буржуазного модернизма, он что-то коренным
образом изменил в чувстве жизни, отрезал всякий возврат к прежним приспособлениям к уродству жизни.
Дело в том, что у сущего есть
как бы некий
образ сущего, а то — не имеет
образа, в том числе и умопостигаемого; и это потому, что природа единого, будучи порождающей все, не является ничем из порожденного, — ни «чем-то», ни качеством, ни количеством, ни умом, ни душой; ни движущимся, ни покоящимся, ни в пространстве, ни во времени, но «единовидным самим в себе» (Платон.
«Если ты еще любишь Бога
как духа,
как Лицо,
как нечто имеющее
образ, то отринь все это…
И в глубине космического кризиса свершается преодоление рождающего пола, материнства,
как начала мирового, т. е. избавление от материи, освобождение от родовой жизни через раскрытие девственности, андрогинического
образа человека творящей, а не рождающей жизни антропоса.
Неточные совпадения
Теперь с
каким она вниманьем // Читает сладостный роман, // С
каким живым очарованьем // Пьет обольстительный обман! // Счастливой силою мечтанья // Одушевленные созданья, // Любовник Юлии Вольмар, // Малек-Адель и де Линар, // И Вертер, мученик мятежный, // И бесподобный Грандисон, // Который нам наводит сон, — // Все для мечтательницы нежной // В единый
образ облеклись, // В одном Онегине слились.
Уже более недели приезжий господин жил в городе, разъезжая по вечеринкам и обедам и таким
образом проводя,
как говорится, очень приятно время.
В это время, когда экипаж был таким
образом остановлен, Селифан и Петрушка, набожно снявши шляпу, рассматривали, кто,
как, в чем и на чем ехал, считая числом, сколько было всех и пеших и ехавших, а барин, приказавши им не признаваться и не кланяться никому из знакомых лакеев, тоже принялся рассматривать робко сквозь стеклышка, находившиеся в кожаных занавесках: за гробом шли, снявши шляпы, все чиновники.
Автор признается, этому даже рад, находя, таким
образом, случай поговорить о своем герое; ибо доселе,
как читатель видел, ему беспрестанно мешали то Ноздрев, то балы, то дамы, то городские сплетни, то, наконец, тысячи тех мелочей, которые кажутся только тогда мелочами, когда внесены в книгу, а покамест обращаются в свете, почитаются за весьма важные дела.
Как глубоко ни загляни автор ему в душу, хоть отрази чище зеркала его
образ, ему не дадут никакой цены.