Неточные совпадения
Жертва эта совсем не такая легкая: она предполагает большую свободу духа и отречение от буржуазного устроения, от буржуазного общения во
имя иного мира и иного общения.
Нет жизненной
жертвы, которая не была бы оправданна во
имя подлинной любви.
И, прежде всего, оправданна
жертва безопасностью и благоустройством во
имя абсолютных прав любви.
В любви — дерзновенная
жертва во
имя воли высшей.
Жертва культурой во
имя высшего бытия будет сверхкультурной, а не докультурной и внекультурной, она оправдает высший смысл культуры и искусства как великого ее проявления.
Эстетизм хотел быть всем, быть другой жизнью, он переливался за границы искусства, он жаждал претворения бытия в искусство, отрешения от бытия,
жертвы жизнью этого мира во
имя красоты.
Праздничная поэзия жизни — долг человека, во
имя которого должны быть принесены
жертвы жизнью обыденной, ее благами и ее спокойствием.
В XIX и XX вв. господствующее моральное сознание отвергло последние остатки подлинного христианского аскетизма и христианской
жертвы миром сим во
имя трансцендентного устремления к миру иному.
Христианская мораль личности вся была в аскетической
жертве миром сим во
имя мира иного.
Но
жертва в христианстве никогда не есть
жертва во
имя благополучия людей, во
имя добродетелей буржуазных, а —
жертва во
имя Бога и во
имя ценностей творческих, ценностей восхождения.
Творчество религиозное проходит через
жертву и собственным совершенством, и совершенством культуры во
имя создания нового бытия, продолжения дела Божьего творения.
Нужна
жертва безопасным уютом исторической бытовой церковности во
имя подвига творчества.
Неточные совпадения
Они, крестяся во
имя твое, кровавые приносят
жертвы злобе.
Она, изволите видеть, вздумала окончательно развить, довоспитать такую, как она выражалась, богатую природу и, вероятно, уходила бы ее, наконец, совершенно, если бы, во-первых, недели через две не разочаровалась «вполне» насчет приятельницы своего брата, а во-вторых, если бы не влюбилась в молодого проезжего студента, с которым тотчас же вступила в деятельную и жаркую переписку; в посланиях своих она, как водится, благословляла его на святую и прекрасную жизнь, приносила «всю себя» в
жертву, требовала одного
имени сестры, вдавалась в описания природы, упоминала о Гете, Шиллере, Беттине и немецкой философии — и довела наконец бедного юношу до мрачного отчаяния.
Тем не менее он все-таки сделал слабую попытку дать отпор. Завязалась борьба; но предводитель вошел уже в ярость и не помнил себя. Глаза его сверкали, брюхо сладострастно ныло. Он задыхался, стонал, называл градоначальника душкой, милкой и другими несвойственными этому сану
именами; лизал его, нюхал и т. д. Наконец с неслыханным остервенением бросился предводитель на свою
жертву, отрезал ножом ломоть головы и немедленно проглотил.
Они вытерпели крест твой, они вытерпели десятки лет голодной и нагой пустыни, питаясь акридами и кореньями, — и уж, конечно, ты можешь с гордостью указать на этих детей свободы, свободной любви, свободной и великолепной
жертвы их во
имя твое.
Тот взгляд на жизнь, который я называю историческим лишь в противоположность частному и который, в сущности, религиозный, — ценности ставит выше блага, он принимает
жертвы и страдания во
имя высшей жизни, во
имя мировых целей, во
имя человеческого восхождения.