Неточные совпадения
Падение первочеловека Адама
имело положительный смысл и оправдание
как момент в откровении творения, уготовляющий явление Абсолютного Человека [Штейнер говорит: «Wäre Lusifer nicht gekommen, so wäre der Mensch zwar früher zu dieser Stufe gelangt, aber ohne persönliche Selbständigkeit und ohne die Möglichkeit der Freiheit» («Die Geheimwissenschaft im Umriss», с. 257).
Любовь ни в
каком смысле не есть сексуальный акт, не
имеет той
положительной или отрицательной связи с ним, которая всюду мерещится людям родового сознания, и любовь в очень глубоком смысле противоположна дифференцированному сексуальному акту, но совсем по-иному противоположна, чем аскетизм.
Неточные совпадения
Отвлечение в применении к Богу от всяких
положительных определений,
как связанных с тварностью, красной нитью проходит систему Эккегарта, этому соответствует и главная религиозная добродетель, им проповедуемая, — Abgeschiedenheit, отрешенность, которая выше любви, выше смирения: «Бог не
имеет имени, ибо никто не может о Нем что-либо высказать или узнать.
Святая телесность, тело Церкви, духовно и духоносно, а потому и сущность ее никоим образом не может определяться только
как не-дух, но должна
иметь и
положительное определение.
С. 252).], между тем
как религия
имеет дело с
положительной бесконечностью, с трансцендентным и абсолютным Богом, подающим нам вечную жизнь, упокояющим и спасающим от распаленного колеса «дурной бесконечности», этой бешеной, ненасытной «эволюции».
Евномий не согласился, однако, с толкованием отрицательных имен Божиих у св. Василия В. и, не без некоторого основания, возражал: «Я не знаю,
как чрез отрицание того, что не свойственно Богу, Он будет превосходить творения!.. Всякому разумному существу должно быть ясно, что одно существо не может превосходить другое тем, чего оно не
имеет» [Несмелов, 135.]. Вопрос о значении отрицательного богословия в его отношении к
положительному так и остался у св. Василия мало разъясненным.
Вне же этики религия, по Канту, не
имеет и не должна
иметь особого бытия: независимая от морали религиозность, непосредственное почитание Бога, связанное с
положительной религией, неизменно клеймится Кантом
как «Abgötterei, Fetischmachen, Afterdienst» [Идолопоклонство, фетишизм, пережиток (нем.).] и под. (см., напр., в Die Religion innerhalb der blossen Vernunft, Reclam, 193 и passim), и лишь ограничение понимания религии рамками чистой морали предохраняет, по его мнению, теологию от превращения в «теософию или демонологию», а «религию — в теургию или идололатрию» (Kritik der Urtheilskraft, Reclam, 358) [Кант И. Соч.: