Неточные совпадения
Хорошо говорит Лотце: «Из всех заблуждений человеческого духа самым чудным казалось мне всегда то, как дошел он до сомнения в своем собственном существе, которое он один непосредственно переживает, или как попал он на мысль возвратить себе это существо в
виде подарка со стороны той внешней
природы, которую мы знаем только из вторых рук, именно посредством нами же отринутого духа» [См. Лотце. Микрокосм.
Критическая гносеология обосновывает и оправдывает разные
виды творчества дифференцированной культуры, но этим не раскрывает, а закрывает творческую
природу человека.
В подзаконном, ветхозаветном своем сознании, так добросовестно и верно отраженном Кантом, не дерзает человек обнаружить своей творческой
природы, он дерзает лишь творить дифференцированные
виды культуры, ибо это дифференцированное творчество есть послушание закону, выполнение норм.
Да, прекрасны окрестности Манилы, особенно при вечернем солнце: днем, в полдень, они ослепительны и знойны, как степь. Если б не они, не эта растительность и не веселый, всегда праздничный
вид природы, не стоило бы, кажется, и ездить в Манилу, разве только за сигарами.
Он различает четыре
вида природы, которые объемлют в себе и Божество и тварь: природа «не творящая и несотворенная» или Божество вне творения, «природа творящая и несотворенная» или Божество в творении, затем природа «сотворенная творящая», как совокупность творческих идей или природа идеальная, и, наконец, природа «не творящая и сотворенная» или мир.
Строго, ясно и ярко рисовал Бокль влияние климата, пищи, почвы и общего
вида природы на характер человека, как под их действием совсем различно складывались культуры индийская, арабская, эллинская.
Неточные совпадения
Это был один из тех характеров, которые могли возникнуть только в тяжелый XV век на полукочующем углу Европы, когда вся южная первобытная Россия, оставленная своими князьями, была опустошена, выжжена дотла неукротимыми набегами монгольских хищников; когда, лишившись дома и кровли, стал здесь отважен человек; когда на пожарищах, в
виду грозных соседей и вечной опасности, селился он и привыкал глядеть им прямо в очи, разучившись знать, существует ли какая боязнь на свете; когда бранным пламенем объялся древле мирный славянский дух и завелось козачество — широкая, разгульная замашка русской
природы, — и когда все поречья, перевозы, прибрежные пологие и удобные места усеялись козаками, которым и счету никто не ведал, и смелые товарищи их были вправе отвечать султану, пожелавшему знать о числе их: «Кто их знает! у нас их раскидано по всему степу: что байрак, то козак» (что маленький пригорок, там уж и козак).
С ними научался он чувствовать изящности
природы; с ними научался познавать все уловки искусства, крыющегося всегда в одушевленных стихотворством
видах, с ними научался изъявлять чувствия свои, давать тело мысли и душу бездыханному.
Возникнет рать повсюду бранна, // Надежда всех вооружит; // В крови мучителя венчанна // Омыть свой стыд уж всяк спешит. // Меч остр, я зрю, везде сверкает; // В различных
видах смерть летает, // Над гордою главой паря. // Ликуйте, склепанны народы; // Се право мщенное
природы // На плаху возвело царя.
Изменяется
вид и форма самой почвы, смягчается стужа, из земли извлекается теплота и растительность — словом, творится то же, что творится, по словам Гумбольдта, с материками и островами посредством тайных сил
природы.
То, что в продолжение этих трех месяцев видел Нехлюдов, представлялось ему в следующем
виде: из всех живущих на воле людей посредством суда и администрации отбирались самые нервные, горячие, возбудимые, даровитые и сильные и менее, чем другие, хитрые и осторожные люди, и люди эти, никак не более виновные или опасные для общества, чем те, которые оставались на воле, во-первых, запирались в тюрьмы, этапы, каторги, где и содержались месяцами и годами в полной праздности, материальной обеспеченности и в удалении от
природы, семьи, труда, т. е. вне всех условий естественной и нравственной жизни человеческой.