Но жертва в христианстве никогда не
есть жертва во имя благополучия людей, во имя добродетелей буржуазных, а — жертва во имя Бога и во имя ценностей творческих, ценностей восхождения.
Неточные совпадения
В евангельском образе Христа эта творческая тайна не могла
быть раскрыта, ибо человек должен
был пройти вместе с Христом через тайну искупления, через Голгофскую
жертву.
В гениальном дерзновении Федорова
есть срыв и уклон, но все же
жертва пассивного христианского сознания, для которого не раскрылось еще творчество.
Творчество
есть не обнаружение бытия человека, а самоограничение бытия,
жертва бытием.
Творчество — внежизненно, оно
есть сознательная
жертва жизнью, сознательное ограничение жизни.
В творчестве гения
есть как бы
жертва собой.
Нет жизненной
жертвы, которая не
была бы оправданна во имя подлинной любви.
Первые символисты должны
были погибнуть, пасть
жертвами, подобно тому как погиб и пал
жертвой Фр.
Жертва культурой во имя высшего бытия
будет сверхкультурной, а не докультурной и внекультурной, она оправдает высший смысл культуры и искусства как великого ее проявления.
Эстетизм хотел
быть всем,
быть другой жизнью, он переливался за границы искусства, он жаждал претворения бытия в искусство, отрешения от бытия,
жертвы жизнью этого мира во имя красоты.
Праздничная поэзия жизни — долг человека, во имя которого должны
быть принесены
жертвы жизнью обыденной, ее благами и ее спокойствием.
Христианское преодоление «мира» и
есть преодоление всякой «буржуазности»,
жертва мирской пользой и благополучием благородству и красоте жизненного типа.
Христианская мораль личности вся
была в аскетической
жертве миром сим во имя мира иного.
Жертва эта
есть освобождение от непомерной тяжести этого мира, от власти природной необходимости.
Так точно думал мой Евгений. // Он в первой юности своей //
Был жертвой бурных заблуждений // И необузданных страстей. // Привычкой жизни избалован, // Одним на время очарован, // Разочарованный другим, // Желаньем медленно томим, // Томим и ветреным успехом, // Внимая в шуме и в тиши // Роптанье вечное души, // Зевоту подавляя смехом: // Вот как убил он восемь лет, // Утратя жизни лучший цвет.
Он выбивался из сил, плакал, как ребенок, о том, что вдруг побледнели радужные краски его жизни, о том, что Ольга
будет жертвой. Вся любовь его была преступление, пятно на совести.
И люди тоже, даже незнакомые, в другое время недоступные, хуже судьбы, как будто сговорились уладить дело. Я
был жертвой внутренней борьбы, волнений, почти изнемогал. «Куда это? Что я затеял?» И на лицах других мне страшно было читать эти вопросы. Участие пугало меня. Я с тоской смотрел, как пустела моя квартира, как из нее понесли мебель, письменный стол, покойное кресло, диван. Покинуть все это, променять на что?
Неточные совпадения
Говорили они все как-то сурово, таким голосом, как бы собирались кого прибить; приносили частые
жертвы Вакху, показав таким образом, что в славянской природе
есть еще много остатков язычества; приходили даже подчас в присутствие, как говорится, нализавшись, отчего в присутствии
было нехорошо и воздух
был вовсе не ароматический.
— Я предчувствую, — сказал доктор, — что бедный Грушницкий
будет вашей
жертвой…
Княжна, кажется, из тех женщин, которые хотят, чтоб их забавляли; если две минуты сряду ей
будет возле тебя скучно, ты погиб невозвратно: твое молчание должно возбуждать ее любопытство, твой разговор — никогда не удовлетворять его вполне; ты должен ее тревожить ежеминутно; она десять раз публично для тебя пренебрежет мнением и назовет это
жертвой и, чтоб вознаградить себя за это, станет тебя мучить, а потом просто скажет, что она тебя терпеть не может.
Но ты
был несчастлив, и я пожертвовала собою, надеясь, что когда-нибудь ты оценишь мою
жертву, что когда-нибудь ты поймешь мою глубокую нежность, не зависящую ни от каких условий.
— Брат, — твердо и тоже сухо отвечала Дуня, — во всем этом
есть ошибка с твоей стороны. Я за ночь обдумала и отыскала ошибку. Все в том, что ты, кажется, предполагаешь, будто я кому-то и для кого-то приношу себя в
жертву. Совсем это не так. Я просто для себя выхожу, потому что мне самой тяжело; а затем, конечно,
буду рада, если удастся
быть полезною родным, но в моей решимости это не самое главное побуждение…