Неточные совпадения
Отец относился к ней
с огромной
любовью и уважением.
Кстати,
любовь к карточной игре и притом
с азартом я изжил мальчиком и более к этому не возвращался.
Я никогда не любил рассказов об эмоциональной жизни людей, связанных
с ролью
любви; для меня всегда было в этом что-то неприятное, мне всегда казалось, что это меня не касается, у меня не было интереса к этому, даже когда речь шла о близких людях.
Моя изначальная, ранняя
любовь к философии и к философии метафизической связана
с моим отталкиванием от «жизни» как насилующей и уродливой обыденности.
Моя исключительная
любовь к животным может быть
с этим связана.
Эта
любовь человека, который имеет потребность
любви, но
с трудом может ее выражать в отношении к людям.
Я часто испытывал жгучую тоску в чудный лунный вечер в прекрасном саду, в солнечный день в поле, полном колосьев, во встрече
с прекрасным образом женщины, в зарождении
любви.
Есть особая тоска, связанная
с переживанием
любви.
Мое отталкивание от родовой жизни, от всего, связанного
с рождающей стихией, вероятно, объясняется моей безумной
любовью к свободе и к началу личности.
Я всегда защищал свободу
любви и защищал страстно,
с негодованием против тех, которые отрицали эту свободу.
Я остро чувствую конфликт любви-эроса
с любовью-жалостью, так же как конфликт
любви со свободой.
Семья, очень связанная
с хозяйственным строем, имеет мало отношения к
любви, вернее, имеет отношение лишь к каритативной
любви, и лишь косвенное отношение к полу.
Интересно, что сам Чернышевский, один из лучших русских людей, относился
с трогательной, необычайной
любовью к своей жене.
Его письма
с каторги к жене представляют собой документ
любви, редко встречающийся в человеческой жизни.
И если любовь-эрос не соединяется
с любовью-жалостью, то результаты ее бывают истребительные и мучительные.
Но бывает, хотя и не часто, необыкновенная
любовь, связанная
с духовным смыслом жизни.
Думаю, что мучительный религиозный путь связан не только
с моими внутренними противоречиями, но и
с острым чувством зла и безмерностью моей
любви к свободе.
Нельзя написать драмы, романа, лирического стихотворения, если нет конфликта, столкновения
с нормой и законом, нет «незаконной»
любви, внутренних сомнений и противоречий, нет всего того, что представляется недопустимым
с точки зрения «закона» установившегося ортодоксального мнения.
Периодически являются люди, которые
с большим подъемом поют: «От ликующих, праздно болтающих, обагряющих руки в крови, уведи меня в стан умирающих за великое дело
любви».
С особенной
любовью перечитываю я русскую литературу XIX века и всегда получаю от нее поучение.
Она есть предельное зло, расставание,
с которым нельзя примириться, и она есть потусторонний свет, откровение
любви, начало преображения.
Я помню море пред грозою: // Как я завидовал волнам, // Бегущим бурной чередою //
С любовью лечь к ее ногам! // Как я желал тогда с волнами // Коснуться милых ног устами! // Нет, никогда средь пылких дней // Кипящей младости моей // Я не желал с таким мученьем // Лобзать уста младых Армид, // Иль розы пламенных ланит, // Иль перси, полные томленьем; // Нет, никогда порыв страстей // Так не терзал души моей!
Агафья Матвеевна собственноручно кроила, подкладывала ватой и простегивала их, припадая к работе своею крепкой грудью, впиваясь в нее глазами, даже ртом, когда надо было откусить нитку, и трудилась
с любовью, с неутомимым прилежанием, скромно награждая себя мыслью, что халат и одеяла будут облекать, греть, нежить и покоить великолепного Илью Ильича.
Запомнил Гриша песенку // И голосом молитвенным // Тихонько в семинарии, // Где было темно, холодно, // Угрюмо, строго, голодно, // Певал — тужил о матушке // И обо всей вахлачине, // Кормилице своей. // И скоро в сердце мальчика //
С любовью к бедной матери // Любовь ко всей вахлачине // Слилась, — и лет пятнадцати // Григорий твердо знал уже, // Кому отдаст всю жизнь свою // И за кого умрет.
«Кити! та самая Кити, в которую был влюблен Вронский, — подумала Анна, — та самая, про которую он вспоминал
с любовью. Он жалеет, что не женился на ней. А обо мне он вспоминает с ненавистью и жалеет, что сошелся со мной».
Неточные совпадения
Тоска
любви Татьяну гонит, // И в сад идет она грустить, // И вдруг недвижны очи клонит, // И лень ей далее ступить. // Приподнялася грудь, ланиты // Мгновенным пламенем покрыты, // Дыханье замерло в устах, // И в слухе шум, и блеск в очах… // Настанет ночь; луна обходит // Дозором дальный свод небес, // И соловей во мгле древес // Напевы звучные заводит. // Татьяна в темноте не спит // И тихо
с няней говорит:
Как грустно мне твое явленье, // Весна, весна! пора
любви! // Какое томное волненье // В моей душе, в моей крови! //
С каким тяжелым умиленьем // Я наслаждаюсь дуновеньем // В лицо мне веющей весны // На лоне сельской тишины! // Или мне чуждо наслажденье, // И всё, что радует, живит, // Всё, что ликует и блестит, // Наводит скуку и томленье // На душу мертвую давно, // И всё ей кажется темно?
Не ты ль,
с отрадой и
любовью, // Слова надежды мне шепнул?
Чей взор, волнуя вдохновенье, // Умильной лаской наградил // Твое задумчивое пенье? // Кого твой стих боготворил?» // И, други, никого, ей-богу! //
Любви безумную тревогу // Я безотрадно испытал. // Блажен, кто
с нею сочетал // Горячку рифм: он тем удвоил // Поэзии священный бред, // Петрарке шествуя вослед, // А муки сердца успокоил, // Поймал и славу между тем; // Но я, любя, был глуп и нем.
Адриатические волны, // О Брента! нет, увижу вас // И, вдохновенья снова полный, // Услышу ваш волшебный глас! // Он свят для внуков Аполлона; // По гордой лире Альбиона // Он мне знаком, он мне родной. // Ночей Италии златой // Я негой наслажусь на воле //
С венецианкою младой, // То говорливой, то немой, // Плывя в таинственной гондоле; //
С ней обретут уста мои // Язык Петрарки и
любви.