Неточные совпадения
Я
был на
докладе в частной квартире одного поляка, который потом
был вместе со мной сослан в Вологодскую губернию.
Это
был первый марксистский
доклад, который я слышал.
Когда я читал свой первый публичный
доклад, который
был главой моей книги «Субъективизм и индивидуализм в общественной философии», то мне сделали настоящую овацию.
Когда по моей инициативе
было основано в Петербурге Религиозно-философское общество, то на первом собрании я прочел
доклад «Христос и мир», направленный против замечательной статьи Розанова «Об Иисусе Сладчайшем и о горьких плодах мира».
Одно время Религиозно-философские общества
были довольно популярны, публичные
доклады и диспуты посещались очень хорошо, культурная элита охотно ходила на собрания, это
были умственные и духовные центры.
Новоселов
был центральной фигурой, и у него на квартире, которая производила впечатление монастырского общежития, происходили собрания, читались
доклады и велись споры.
Я тогда уже пережил внутреннее потрясение, осмыслил для себя события и начал проявлять большую активность, читал много лекций,
докладов, много писал, спорил,
был очень деятелен в Союзе писателей, основал Вольную академию духовной культуры.
Публичные
доклады мы устраивали в помещении Высших женских курсов, лекции же и семинары в разных местах, обыкновенно в каких-нибудь советских учреждениях, в управлении которых
были знакомые.
Так же свободны
были прения после публичных
докладов.
На трех
докладах (о книге Шпенглера, о магии и мой
доклад о теософии)
было такое необычайное скопление народа, что стояла толпа на улице,
была запружена лестница, и я с трудом проник в помещение и должен
был объяснить, что я председатель.
Деятельность Религиозно-философской академии открылась моим публичным
докладом на тему о религиозном смысле русской революции, на котором
были высказаны некоторые мысли, чуждые эмиграции.
Народу
было очень много на моем
докладе.
Был на
докладе приехавший из Парижа митрополит Евлогий, которого я видел первый раз.
Эта фраза
была сказана по поводу моего
доклада, в котором я высказал мысль, что в основание человеческого общения должна
быть положена евангельская категория ближнего.
Читать
доклады мне
было очень легко, и я мог почти импровизировать.
Кроме собраний с
докладами и прениями, интересно
было личное общение,
были новые встречи и знакомства.
В Понтиньи я особенно чувствовал, как легко мне импровизировать
доклады на французском языке, мне почти не нужно
было готовиться, в четверть часа я в голове составлял план
доклада.
И тем не менее из девяти
докладов два
доклада были прочитаны коммунистами.
Были и очень активные марксисты, не читавшие
докладов.
Предположим также, что мой противник, совершенно правый, так привык к несправедливостям судьбы, что с трудом уже верит в возможность дождаться решения нашей тяжбы: она тянулась уже несколько десятков лет; много раз спрашивал он в суде, когда
будет доклад, и много раз ему отвечали «завтра или послезавтра», и каждый раз проходили месяцы и месяцы, годы и годы, и дело все не решалось.
«Вдова Дарья Николаевна, которая, по следствию в юстиц-коллегии, оказалась, что немалое число людей своих, мужского и женского полу, бесчеловечно мучительски убивала до смерти, за что по силе всех законов приговорено казнить ее смертью, о чем от сената ее императорскому величеству поднесен
был доклад.
Неточные совпадения
Вдруг получил он в самом деле // От управителя
доклад, // Что дядя при смерти в постеле // И с ним проститься
был бы рад. // Прочтя печальное посланье, // Евгений тотчас на свиданье // Стремглав по почте поскакал // И уж заранее зевал, // Приготовляясь, денег ради, // На вздохи, скуку и обман // (И тем я начал мой роман); // Но, прилетев в деревню дяди, // Его нашел уж на столе, // Как дань, готовую земле.
Я вошел в переднюю; людей никого не
было, и я без
доклада, пользуясь свободой здешних нравов, пробрался в гостиную.
Лошади
были уже заложены; колокольчик по временам звенел под дугою, и лакей уже два раза подходил к Печорину с
докладом, что все готово, а Максим Максимыч еще не являлся. К счастию, Печорин
был погружен в задумчивость, глядя на синие зубцы Кавказа, и, кажется, вовсе не торопился в дорогу. Я подошел к нему.
Я только нес их для
докладу, // Что в ход нельзя пустить без справок, без иных, // Противуречья
есть, и многое не дельно.
Он испытал чувство мирной радости, что он с девяти до трех, с восьми до девяти может пробыть у себя на диване, и гордился, что не надо идти с
докладом, писать бумаг, что
есть простор его чувствам, воображению.